22 года назад...
Любящий муж и отец двух дочерей, добрый и терпеливый человек, преданный товарищ и душа компании – таким его помнят друзья и знакомые. Дважды Герой Советского Союза, совершивший пять полетов в космос. Из последнего он вернулся 8 июля, ровно 22 года назад. Речь идет о знаменитом уроженце Мытищ, ныне покойном летчике-космонавте Геннадии Стрекалове.
Геннадий Михайлович родился 28 октября 1940 года. Вскоре началась Великая Отечественная война. Завод, где работал его отец, эвакуировали в Пермь, при этом детей с матерью пришлось отправить в село Семион Рязанской области, на родину предков. Михаил Стрекалов отправился на войну добровольцем, а в 1945 году пал смертью храбрых. Память о нем, интерес к биографии отца сын-космонавт пронес через годы.
Г. Стрекалов ушел из жизни 25 декабря 2004 года. Он совершил пять полетов, пробыв в общей сложности в космосе 269 суток.
В редакцию газеты «Неделя в округе» три года назад позвонила его супруга Лидия Анатольевна, которая собирает для своих внуков информацию и материалы про Геннадия Михайловича – дабы младшее поколение знало биографию своего дедушки и хранило о нем добрую память. Она поинтересовалась, откуда у сквера им. Стрекалова в Мытищах появилось такое название. Мы объяснили ей, что этот уголок так прозвали сами жители после того, как там был установлен памятник Стрекалову, за что женщина попросила выразить от ее имени на страницах нашей газеты благодарность мытищинцам.
Позже мы встретились с Лидией Анатольевной, которая поделилась с нами воспоминаниями о своем муже, о тех счастливых и печальных моментах, которые им пришлось пережить вместе.
«В отряд космонавтов Геннадий Михайлович был отобран в 1973 году вместе с Александром Иванченковым, Владимиром Аксеновым и Валерием Рюминым. Сколько нервов было потрачено, прежде чем он отправился в свой первый полет в ноябре 1980 года. Его товарищи уже побывали в космосе, некоторые слетали по два раза. А он нет. Конечно, его это мучало: 7 лет он шел к первому полету. Но все-таки дождался. Тогда он дублировал в основном экипаже Константина Феоктистова, который незадолго до полета был отстранен от подготовки по состоянию здоровья», – рассказала Лидия Стрекалова.
Каждая подготовка к полетам у Геннадия Михайловича была настоящим испытанием в полевых условиях. «Без воды мы с Малышевым Юрием Васильевичем. В пустыне, среди скорпионов, змей и прочих тварей, – зачитала фрагмент одного из дневников космонавта Л.А. Стрекалова. – Температура плюс 50. Мы могли бы прервать этот эксперимент, но выдержали».
Интервью с супругой космонавта заслуживает отдельного внимания. Сегодня же мы публикуем для своих читателей записи из дневника Геннадия Михайловича, предоставленного нам его супругой. Его он вел во время своего последнего, пятого полета.
«Все свои полеты помню до мельчайших подробностей, как будто это было вчера, хотя между первым и шестым стартом прошло немало – 15 лет!
В своем последнем полете, пожалуй, самом трудном, я вел дневник, который хочу представить читателям. Дневник писался на борту станции, прямо в космосе. Не всем и не каждому, возможно, будет понятно все, о чем я писал, – из-за специфики нашей работы, а также из-за употребления некоторых наших технических терминов. Психологические моменты, переживания, чувства, как мне кажется, будут близки всем и каждому. Мне хотелось бы, чтобы читатели, в первую очередь молодые люди, мечтающие стать космонавтами и полететь в космос, увидели наш космос без всяческих прикрас, ощутили нашу сложную, на грани риска для жизни, трудную работу и сделали свой собственный выбор: быть или не быть космонавтами! Если мои дневники-записки заставят кого-то задуматься и почувствовать ответственность человека за судьбу нашей красивой маленькой планеты, то я был бы безмерно благодарен судьбе».
Геннадий Стрекалов
(Из предисловия к дневниковым записям, опубликованным в журнале «Слово», №5, 1998 г.)
Очень тяжелый полет
13 марта 1995, понедельник
Завтра старт. Не знаю, смогу ли сесть в ракету, – очень болит спина. Но думаю, что смогу, если даже потемнеет в глазах. Назад дороги нет, и я не имею права подвести своих коллег и всех, кто нам верит и на нас надеется.
Программа полета чрезвычайно сложна: как минимум шесть выходов в открытый космос, замена оборудования внутри станции, необычные медицинские эксперименты и т.п.
14 марта 1995, вторник
Встали в 3 утра. Дежурные врачи не спали всю ночь. Совершил все утренние процедуры, в том числе сделал клизму. Перед стартом очень важно очистить желудок.
Настроение не очень хорошее, но виду не подаю. По традиции все собираются на официальный завтрак, я, как всегда утром, выпиваю только стакан чаю. Автографы на дверях, фотографирование, прощание, посадка в автобус – и вперед на стартовую площадку, где будет уже привычная для меня, но каждый раз волнующая процедура проводов.
Стартовали в 9.00. Ракета отработала замечательно! Спасибо ей и всем, кто ее создавал.
Из дополнений к дневнику, написанных Г. Стрекаловым после полета:
Обычный ритуал проводов на старт, а он у меня шестой (с июля по сентябрь 1983 г. Г. М. Стрекалов совместно с В. Г. Титовым прошел курс подготовки по программе основного экипажа космической экспедиции на орбитальную станцию «Салют-7». Но космическому полету не суждено было осуществиться, так как 26 сентября 1983 года, за несколько секунд до старта, загорелась ракета-носитель – ред.). Оставляем автографы на дверях комнат, где мы жили, а перед этим на посошок и за удачу по бокалу шампанского – таковы традиции Байконура. Не мы их создавали, и не нам их отменять. Далее фотографирование перед гостиницей «Космонавт», прощание, и вперед – на ту самую знаменитую «двойку», с которой стартовал Ю.А. Гагарин 12 апреля 1961 года и которую мы с Владимиром Титовым спустя 22 года разрушили до основания неудачным аварийным пуском внезапно взбесившейся ракеты. Но менее чем за 2 секунды до взрыва ракеты с полными баками топлива нас катапультировали с помощью умнейшей системы аварийного спасения. Тогда мы остались живы. Но до сих пор по команде «Наддув» у меня скачет и тут же падает пульс. Значит, все хорошо. Снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку. И на сей раз все обошлось.
16 марта 1995, четверг
10.46 – касание со станцией «Мир». Через 40 минут мы были уже на борту комплекса в объятиях экипажа ЭО-17 (основная экспедиция – ред.). Александр Викторенко, Елена Кондакова, Валерий Поляков встретили нас, как положено по русскому обычаю, хлебом и солью. Сбылась наша мечта с Валерой Поляковым: вместе поработать наверху.
К этому времени Валера уже «отпахал» 440 суток, поставив абсолютный мировой рекорд по всем, в том числе и человеческим параметрам!
21 марта 1995, вторник
За экипажем ЭО-17 закрыли люк. Стало немного грустно, дай Бог, чтобы они мягко приземлились. Особенно переживаю за Валеру: он пробыл в невесомости полтора года. Как его встретит Земля, не слишком ли крепко обнимет?
Теперь на станции мы остались втроем: я, Володя Дежуров и американец Норм Тагард. И хотя я раньше работал на этой станции около 5 месяцев, все равно тревожно: на станции появились новые приборы и аппаратура, кое-что придется оживить в памяти…
23 марта 1995, четверг
С земли сообщили, что ребята с ЭО-17 чувствуют себя хорошо. Лучше всех – Валерий Поляков, хуже всех – Лена Кондакова. Валерий, как и прогнозировалось им самим, сохранил хорошую форму, благодаря ежедневным изнурительным тренировкам. У него была задача – показать возможности и резервы человеческого организма в условиях невесомости при длительных полетах человека в космосе. Этот эксперимент очень важен для подготовки полета на Марс. Сегодня уже можно утверждать, что человек может полететь на эту планету и выполнять там работу…
27 марта 1995, понедельник
Сегодня «кровавый понедельник». Началась метаболическая сессия. Норм ввел катетер Володе и мне, я – Норму. Анализ крови почти у всех одинаковый, только у командира несколько пониженный гемоглобин.
Собирали целый день мочу и слюну. Пили бромид кальция, глицин, меченую воду, центрифугировали кровь, замораживали образцы и т.п…
31 марта 1995, пятница
Опять без обеда и без физкультуры. К 19.00 закончили монтаж кондиционера. В сеансе связи Земля попросила включить его. Мы включили, и тут же вой сирены. Что-то не так. Через 2 минуты связь закончилась.
До следующей связи мы с Володей находились в страшном напряжении. Может быть, где-то ошиблись? Через полтора часа с Земли сообщили, что все нормально: сработал датчик давления в системе БКВ-3. Стало легче на душе.
Вообще, цена ошибок и Земли, и экипажа очень велика. Здесь трудно выправлять положение. Все время находишься в напряжении. Постоянно думаешь: а что будет, если не ту команду выдашь или не в той последовательности?..
2 апреля 1995, воскресенье
Задумался о смысле жизни. Что с нами происходит? Есть великие труженики, увлеченные своей работой: учителя, врачи, ученые, художники, музыканты и люди простых профессий, которые могут и коня подковать, и блоху, и вообще сделать все, что угодно. И на таких людях, на их совести, доброте и трудолюбии держится мир!
Но есть и другая категория людей: они, как правило, ничего не созидают,а только разрушают, любят власть и стремятся к ней любыми путями – это политики, самая никчемная и худшая из профессий на земле. Из-за их амбиций, властолюбия и продажности – все зло на земле: предательство интересов народав угоду собственному благополучию, коррупция, распродажа собственного государства. Все это – прямая дорога ко Второму Пришествию.
Из дополнений к дневнику, написанных Г. Стрекаловым после полета:
Бортовая библиотека:
Чего только в ней нет. За 9 лет полета 18 основных и экипажей посещения привезли сотни книг, журналов и газет. Я как-то пытался оценить их количество на борту «Мира», но понял, что экипажу для этого нужно минимум 2 дня работы.
Среди наиболее интересных книг – «Новый Завет» с дарственной подписью митрополита Коломенского и Крутицкого Ювеналия. Особую ценность представляют труды К.Э. Циолковского. В принципе все это можно будет возвратить на Землю, когда будет стыковка с шаттлами.
4 апреля 1995, вторник
Наша станция – маленькая модель Земли. И проблемы бытовые – те же. Одна из них – мусор. Очень много отходов для экипажа из 3-х человек. Мы сминаем руками жестяные банки из-под консервов, идем на всякие ухищрения, но запас специальных прорезиненных мешков для хранения отходов тает на глазах. Я теперь понимаю земную проблему утилизации отходов и сочувствую всем мэрам городов.
6 апреля 1995, четверг
Повредил руку. Пустяковая царапина, но в космосе все раны заживают очень медленно. Чего-то не хватает в атмосфере станции, что ни говори, а она искусственная. Буду следить за раной внимательно, а пока обработал обыкновенной спиртовой салфеткой.
12 апреля 1995, среда
Сегодня праздник – День авиации и космонавтики. Земля с утра поздравила нас, мы – их. Норм сказал, что у них в Америке не отмечают этот праздник. Ну и пусть. Это мы первые вышли в космос, поэтому – это наш праздник. Америка же отмечает день Колумба.
Была пресс-конференция. Среди умных вопросов и обычные глупые: зачем нужна космонавтика? Космонавт Алексей Леонов, например, убежден, что даже самый глупый журналист знает, зачем нужна космонавтика, но ему нужно обязательно «выскочить».
Еще раз объяснил, что это полигон передовых достижений науки и техники, что человечество должно знать, чем оно располагает. Что космонавтика – это высшее достижение фундаментальных наук, а на науке в цивилизованном мире никто никогда не экономил. Получили посылки и письма из дома, а это всегда приятно.
15 апреля 1995, суббота
Воспалительный очаг на руке увеличился. Врачи на земле занервничали. Я это почувствовал по голосу. Пообещали прислать радиограмму с рекомендациями…
Темп работы не сбавляю, стараюсь не думать о руке. Главное – отключиться, говорят, это помогает.
18 апреля 1995, вторник
На Земле паника из-за моей болезни. Каждый день по утрам теперь будет врачебный осмотр через TV. Пришла еще одна радиограмма с новыми рекомендациями по лечению…
Работу продолжаю в том же темпе. Разгружаем грузовик. Стараюсь гнать прочь мрачные мысли, хотя понимаю, что может встать вопрос о досрочном спуске, а это срыв всей программы. Легче – застрелиться.
24 апреля 1995, понедельник
Замучили телесеансами. Каждое утро начинается с врачебного осмотра моей руки. Сегодня есть улучшение. И настроение лучше. Кстати о настроении. В космосе очень важно поддерживать его, но это надо уметь. Включить всю волю и не раздражаться по пустякам…
Здесь все обострено, и очень важно контролировать себя, уметь подбирать выражения, соответствующий тон просьбы и т.д., чтобы не обидеть невзначай. Чувство обиды и досады держится дольше, чем на земле.
25 апреля 1995, вторник
Много работали в этот день, занимались заменой оборудования, профилактикой борта и т.п. Станция уже старенькая, она перевалила двойной ресурс. И все благодаря тому, что на ней постоянно работают люди, без космонавтов она не продержалась бы и месяца…
28 апреля 1995, пятница
Всегда немного грустно в пятницу, тянет домой. В этот день я обычно играю в теннис, затем баня и мужские посиделки. Мысленно я всегда с друзьями. Очень хочется выпить свежего пива. Вкусы пока не забываются.
У нас на борту есть несколько банок пива, но мы их бережем для экипажа «Шаттла». У нас есть также лук, чеснок, апельсины и яблоки. Удивительное дело. Они хранятся не в холодильнике и долго не портятся. Лук кажется сладким, и запросто можно съесть целую луковичку, хотя на земле для меня это невозможно.
30 апреля 1995, воскресенье
Завтра 1 мая. Один из моих любимых праздников. Весна, тепло и начало дачного сезона. Хорошо бы сейчас покопаться в огороде, попить березового сока, послушать шум сосен…
Посеял семена огурцов в старый блок от оранжереи «Свет». Пять лет назад на этой же «оранжерее» я пытался что-то выращивать. Но, увы, в космосе ничего не растет. Здесь могут выживать только люди да, может быть, насекомые, например, тараканы.
В прошлом длительном полете жил у нас один таракан по кличке «Вулкан-3», он же Григорий – и неплохо себя чувствовал. Нечаянно раздавил его перед прилетом ЭО-8.
6 мая 1995, суббота
Работы много. Подготовка к «выходу» заключается в том, чтобы найти необходимое оборудование, которое хранится в пяти разных отсеках. Нашли аж четыре фала длиной 25 м. Два из них еще нераспакованные. Земля сказала, что мы должны выкинуть их, т.к. они лежат уже 5 лет. Бесхозяйственность. Разве может электрический фал испортиться за эти годы? Вообще на станции много лишнего. Например, 5 унитазов, хотя достаточно одного, но с каждым грузовиком нам шлют новый.
17 мая 1995, среда
Очень тяжело. Настроение скверное. Устали, как никогда. Выход длился более 7 часов. Это почти предел возможностей скафандра и человека. Но солнечную батарею не состыковали. Я не смог закрыть люк, пальцы ничего не чувствуют, онемели. Такую массу весом в одну тонну еще никто вручную в космосе не передвигал.
Это и тяжело, и опасно. Я, на всякий случай, отодвинулся от батареи в сторону середины грузовой стрелы. Большая амплитуда и раскачка. Когда висел на стреле, молил Бога, чтобы она не сломалась. Успели только зафиксировать груз около привода и назад к люку станции…
20 мая 1995, суббота
Отдых и работа. По плану отдых, на самом деле – работа. Связи с семьей не было. Лида, наверное, копается в огороде, да она и не любит часто выходить на связь. Переживает одна, молча. Моя мама тоже думает обо мне, ей еще тяжелее: она больна, да и возраст преклонный – 81 год.
21 мая 1995, воскресенье
В ночь с 21-го на 22-е выход в открытый космос – третий по счету и решающий. Надо отоспаться, хотя знаю, что не усну. Еще раз проигрываю в уме все мыслимое и немыслимое. Учел кое-какие недочеты от предыдущей работы: как крепить инструмент, страховочные узлы. Зрение не позволяет мне видеть мелкие надписи. Кое-что написал покрупнее на выходном люке. Наизусть запомнил кнопки пульта выхода. Так будет верней в нештатной ситуации.
Радостная весть: модуль «Спектр» вывелся на штатную орбиту без замечаний. Слава Богу! Наши нервы напряжены до предела. Норм похудел на 6 кг, он много бегает и мало ест. Мы с Володей едим нормально, физкультурой не занимаемся – некогда, но почему-то худеем, особенно за последние два-три дня.
Сидим в темноте. Экономим электроэнергию. К тому же выяснилось, что баки «Родника» (система снабжения экипажа водой), где мы храним воду, почти пустые. Жуть.
Из дополнений к дневнику, написанных Г. Стрекаловым после полета:
Работаю водовозом: в знаменитом довоенном фильме о воде звучали слова: «Потому что без воды и ни туды и ни сюды». Администрация Хьюстона даровала нам аж 10 ведер воды с «Атлантиса» на «Мир», хотя можно было отдать больше. Не наша у них душа. Мы бы отдали все. Наш принцип: «Все пропьем, но флот не опозорим». Бог им судья. Работа тупая, но я сделал ее быстро, и теперь проблем с водой на станции не будет. В этом святом деле мне помогал американец Грегори Харбо – добродушный симпатичный парень.
19 июня 1995, понедельник
Тяжелый день. С Земли сообщили, что умерла мама Володи. Это огромное горе для него и для нас. Все валится из рук, ничего не хочется делать. Это страшно, когда не можешь проститься с родной матерью.
Володя уединился в самом дальнем отсеке станции и перестал выходить на связь. Я знаю, что ему лучше всего побыть одному. Слова утешения здесь не помогут, да они и не нужны сильным людям.
Норм Тагард подавлен и растерян, но вида не подает и смотрит на меня, на мое поведение. Норм – умный человек, он отлично все понимает и не хочет нечаянно причинить Володе боль.
22 июня 1995, четверг
День начала войны. Долго засыпал. 54 года прошло, и многое из тех времен, сохранившееся в детской памяти, до сих пор бередит душу. Помню, как принесли похоронку на отца в марте 1945 года. Никогда не забуду истошный женский крик, наполнивший деревенскую избу под Рязанью.
7 июля 1995, пятница
День посадки, которая была очень мягкой, как в обычном самолете. И хотя перегрузки не превышала 1,5 g, я чувствовал небольшую боль в сердце, вероятно, из-за эмоциональных нагрузок, а может быть, из-за недостаточных физических тренировок во время полета.
Через полтора часа я увижу жену и смогу обнять своих дочерей.
