Возвращение в юность

Рассматриваю несколько фотографий, полученных от знакомого коллекционера. На них – вид города, вокзальная площадь, люди на платформе и на улицах. На некоторых – карандашная запись «Мытищи, 1957 год».

Вспоминаю майские дни этого уже далекого пятьдесят седьмого. Я стою на площади у вокзала со своим товарищем Анатолием Кожариновым. Мы – два бравых курсанта второго курса гвардейского артиллерийского училища. Ждем нашего однокашника по службе Анатолия Назаретова. Он должен приехать из Царицыно. Наше училище участвовало в показательных стрельбах в Подмосковье, где показало хорошие результаты. Начальники решили нас поощрить трехдневным отпуском. Один день уже мы провели в кругу семьи и решили погулять на родной земле и отметить отпуск. 

На электричке прибыл Назаретов. Он пыхтел от возмущения, ругая какого-то «Лужка», который уже несколько лет верховодит «замоскворецкими» – соперниками «царицынских» по футболу. 

Нашего друга пригласили сыграть в футбол, где он забил решающий гол «замоскворецким», а «Лужок» пытался его оспорить. Дело чуть не дошло до драки. Через десятки лет настырный «Лужок» станет известным градоначальником Юрием Михайловичем Лужковым.

Наша троица бравых курсантов привлекла внимание военного патруля. Щуплый капитан с эмблемами связиста и красной повязкой на рукаве от вокзала направился к нам. Предъявили отпускные. Внимание проверяющего привлекла фамилия Кожаринова. Он спросил у Анатолия, не родственник ли он подполковнику Кожаринову. Оказалось, что патрульный хорошо знает его отца по службе в Военном институте связи, поэтому проверка быстро закончилась. Капитан удалился в сторону вокзала, а мы начали думать, где отметить встречу. Вокзальный ресторан для нас закрыт, довольствовались меню привокзальной закусочной.

Затем решили идти в летний парк в кино, а потом на танцы. ДК ММЗ оставили в резерве. По знакомому мосту пересекли железнодорожные пути. Вот и парк. Прошли по главной аллее к летнему театру. Вездесущие мальчишки преследовали нашу троицу дразнилкой: «Артиллеристы! Прицел триста! На два лаптя правее солнца. Бац! И мимо!» Это повторилось несколько раз, пока мы не подошли к театру. Кожаринов показал щель, им лично прорезанную для бесплатного просмотра кино. Таких щелей в ограждении было  множество. Иногда свободными пользовался и я, когда приезжал в парк с родной Дружбы. Посмотрели с друзьями фильм, название не помню, что-то с Чарли Чаплиным.

На танцплощадке заиграла музыка. Выдвинулись на ее звук. Среди танцующих мы сначала оказались единственными военными. Вскоре появились два рослых курсанта из училища Верховного Совета СССР. Познакомились с девчатами из Перловского техникума кооперации.

Время пролетело быстро. Проводили девчат на вокзал. Кожаринову на его Военку совсем рядом, Назаретов поехал до Царицыно, а мне с подругами оказалось по пути – наша Перловка через остановку. 

Назавтра вечерним поездом мы отбыли в Калининград. Как сказано у безымянного поэта: «Сурова жизнь, коль молодость в шинели, а юность перетянута ремнем».

Старые фото… они не только запечатлели время, но напомнили уже далекую юность.

Геннадий Смирнов, 

сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

Поселок Грачи

Да разве можно нам, детям войны, узнать улицы детства? Иду по Новомытищинскому проспекту, по улице Сукромке. Любуюсь! Шагаю по чистому тротуару, вокруг разных форм многоэтажные дома, спортивные и детские площадки, деревья, кустарники, цветы. Красота!

Но иногда воспоминания уводят меня в детство, где между речкой Яузой, беспокойным летным полем располагались и, казалось, навсегда деревянные одноэтажные дома и бараки по улице Речной – улице нашего детства. когда-то это был наш поселок Грачи. Его название помнят все старожилы. Там с ранней весны до глубокой осени стаями летали и кричали вороны и грачи. Помню, как низко над домами летали самолеты. Мы, дети, всегда гордились тем, что живем вблизи летного поля и можем видеть, как взлетают самолеты, а еще то, как раскрываются парашюты, а парашютисты медленно парят над нашими головами. Завидовали летающим в вышине людям и считали их героями. Иног­да на поле грачевские парни играли в футбол с нашими героями. Мы стояли, смотрели и не всегда радовались, когда в ворота летчиков влетал мяч, зато громко кричали, когда в другом матче гол забивали в ворота ядреевских игроков.

Семья Тужилкиных

На фоне бедной зелени серели поселочные постройки, их разделяла проезжая дорога, которая всегда была разбита грузовыми машинами и тягачами. И все-таки мы любили свой поселок. Любили за его простоту, доброту, за простор и возможность бегать, играть, любоваться синевой неба, широтой полей, где зрели овес, пшеница, созревали овощи, посаженные нашими односельчанами. Купаться в речках Яузе и Сукромке, восторгаться букетом из ромашек и васильков, кататься на коньках-снегурках, гурьбой мчаться с горы на списанных лыжах самолета. Любили палисадники, в которых весной расцветала сирень, одевалась в белый наряд вишня, летом цвели золотые шары, разнообразных сортов георгины. Зимой нам нравилось смотреть с улицы на заснеженные окна бараков. Над белыми занавесками в верхней части окна были видны разных форм абажуры, они, как в сказке, светились радужным светом. Но так было не всегда. Электричество дали в 1949 году, а до этого помещения освещались керосиновыми лампами.

Устинья Орлова с внучкой, вдова (муж погиб в 1943 году).

За керосином ходили в лавку в Перловку. Снаряжались целые детские экспедиции. Мы радовались таким походам. Иногда на Перловском рынке можно было купить в складчину вкуснейшее мороженое.

В том же 1949 году местные мытищинские власти решили сделать нам подарок. Видимо, наши Грачи были последними, где не было электричества. Это был год 70-летия Сталина. Спешили, видимо, отрапортовать. Сделали электропроводку, провели пробное подключение. Наши жители готовились с размахом отметить праздник. Задымились местные винокурни, и праздник настал. Лампочки засияли в домах и бараках. Участковый не стал мешать празднику. При его появлении все провозглашали тост: «За товарища Сталина!» Попробуй этому помешать!

Дети военного времени. В центре – Иван Попов. Фото 1947 года

Мужчины нашего поселка сражались на фронтах Великой Отечественной, а женщины трудились и воспитывали детей. Окончание войны жители встретили со слезами боли и радости, поминали тех, кто погиб, и радовались тому, кто вернулся. В поселке долго можно было слышать то задушевное пение, то громкое рыдание. Из 18 семей нашего барака 10 остались без отца-кормильца. В 1947 году наш сосед дядя Ваня, участник войны, собрал нас, ребятишек, для памятной общей фотографии. Час­то смотрю на этот снимок, где мы, дети войны, радовались жизни, не задумываясь, какова была ее цена. 

Большинство жителей нашего поселка работало на полях колхоза «Соревнование», но несколько человек ездили в Москву на предприя­тие «Красный богатырь» в Сокольники. Они шли пешком до станции Перловской, затем на электричке доезжали до станции Маленковской и трамваем до места работы. Конечно, было трудно, особенно зимой, но заработок был выше колхозного, да и купить продукты в Москве можно было разнообразные. У нас продуктовую палатку открыли только в 1958 году.

Хорошим подспорьем в питании служили подсобные хозяйства и огороды. Держали свиней, коз, кур и гусей. Правда, вся живность облагалась налогом. По дворам ходили учетчики. Добрым словом вспоминаем Нину Максимовну Распопову. Мы знали, что она Герой Советского Союза, за что ее уважали. Как-то в году 1949-1950-м она пришла к нам для уточнения поголовья животных. У нас числились две свиньи, только что появился третий поросенок. Отец сказал о двух и скрыл наличие третьего, но мой племянник, четырехлетний Андрей, этакий Павлик Морозов, заявил, что есть третий. Это означало повышение налога на треть, что было обременительно для большой семьи. Отец попросил не включать «третью голову». Нина Максимовна знала о трудностях и оставила старый показатель. Мы были очень рады.

Строительство НИИОХа. Фото 1951 года

Все подростки дружно ходили учиться в перловскую среднюю школу №5, дорога к зданию знаний проходила по пус­тырю через мостик реки Яузы. Школа долгое время была единственным культурным центром, пока в 1952 году на территории поселка не было построено здание Научно-исследовательского института овощного хозяйства (НИИОХ). Нам разрешалось там смотреть фильмы, участвовать в праздничных концертах, пользоваться библиотекой, работать в летнее время на опытных делянках, где выращивались новые сорта овощей. Вот тогда наш поселок стали чаще называть НИИОХом.

Строительство первого пятиэтажного дома. В настоящее время это дом №823 на ул. Сукромке. Фото 1956 года

В 1956 году в поселке появился трехэтажный кирпичный дом. Он возвышался над бараками и домами, был со всеми удобствами, его первые жители работали в совхозе или в институте. Мы радовались и считали, что этот дом – начало новых улиц. В нас­тоящее время он, как символ начала, стоит на углу Новомытищинского проспекта и улицы Сукромки. В шестидесятые годы были построены два серых пятиэтажных дома, куда переселились почти все жители нашего поселка.

Озеленение территории началось с посадки яблоневого сада, который был разбит на пустыре между Яузой и зданием института. Весной он радовал жителей пышным цветением, осенью – зрелыми плодами. От него, правда, осталась только одна яблоня – на его месте пост­роены многоэтажные дома и появились новые улицы. А вот деревья, посаженные жителями поселка, работниками института, сохранились, и я рада, что именно мной посажены несколько деревьев. В настоящее время это сквер, в его центре установлен монумент летчику-космонавту, Герою Советского Союза и почетному гражданину г. Мытищи Геннадию Михайловичу Стрекалову. Он родился в нашем городе и говорил, что Мытищи для него – особенный город, где две главные улицы с невзрачными домами разрослись до широких проспектов.

Жанна Жданова (Корчагина), г. Мытищи

Эзоп вступает в схватку

(Мытищи в декабре 1905 года)

Жандармский унтер-офицер Николай Капустин почти не спал третьи сутки. В Мытищах было неспокойно. Бастовали рабочие вагонного завода. По агентурным данным, в кузнечном цехе ковали наконечники для пик. Из Москвы приехали агитаторы, да и своих «смутьянов» хватало. В распоряжении офицера находились восемь стражников (сельских полицейских). Пятеро помогали заводским сторожам не пускать на территорию посторонних, трое дежурили у конюшни полицейского участка с арестантской, в народе прозванной «холодной».

Два станционных жандарма постоянно были у телеграфа. Хорошо, что два дня тому назад удалось отправить эшелон с солдатами и матросами, возвращавшимися из японского плена. Одетые в добротные полушубки, они не мерзли, но продуктов и курева им, конечно, не хватало. Пришлось обязать всех владельцев мытищинских трактиров и чайных отдать в эшелон дневную выпечку и сахар. Табак приобрели на деньги из средств секретных фондов, идущих на выплату агентуре.

Благодаря служащему Василию Виноградову, посланному на станцию Пушкино, договорились с местными забастовщиками, перегородившими железнодорожные пути, пропустить эшелон дальше по маршруту. Но Капустина больше беспокоило другое. Агентура сообщала о готовившемся нападении на Мытищинскую водоподъемную станцию с целью ее остановки и прекращения подачи воды в Москву. Такая акция сулила настоящую катастрофу для жителей первопрестольной.

Телеграф передавал неутешительные сведения. Волнения проходили по всей стране. Войск не хватало. В Мытищи обещали прислать солдат в ближайшие дни, но помощь могла опоздать. Опыт подсказывал, что надо оттянуть время и как-то отвлечь революционеров от намерения захватить водокачку. Возникла идея. В полицейском участке хранилось несколько пироксилиновых шашек, взрыватель и отрезок огнепроводного шнура. Это была малая часть взрывчатки, направлявшейся в центр для изготовления бомб бомбистами-боевиками и использования их в уличных боях против войск и полиции.

Основную часть опасного груза удалось перехватить в Александрове, но небольшой «подарок» оказался в Мытищах и попал в руки жандарма Капустина. Созрел план устроить взрыв около линии водопровода, проходившего по мосту через Яузу, а затем пустить слух, что водопровод поврежден.

В одной из чайных на Вокзальной улице Капустин встретился с молодым, но самым полезным своим агентом Пантелеймоном Зерновым. Парню было всего 16, но он слыл одним из, как тогда говорили, «бузотеров». Все его звали Пантюхой. Он попался на мелкой краже и был завербован Капустиным. За информацию Пантюха получал хорошие деньги, которые, впрочем, быстро прогуливал. Вот и сейчас надеялся получить пару червонцев. Выслушав предложение и подробный инструктаж, он сразу согласился устроить взрыв, да и деньги получил сверх ожидаемых. Осторожно взяв сверток со взрыв­чаткой, Пантюха выскользнул из чайной и исчез в зимних сумерках.

В уютном доме неподалеку от Троицкой дороги декабрьским морозным вечером в столовой около остывающего самовара неторопливо беседовала семейная пара. Владелец зимней дачи, инженер Ефим Сорокин, в партийных кругах более известный под псевдонимом Эзоп, помогал супруге убирать со стола после небольшого чаепития. Он только что отправил партию оружия из подвала для отряда боевиков под руководством Ивана Зверева. Сочувствующий революционерам объездчик из Лосиного острова обещал провести их в обход полицейских кордонов.

Стук в окно встревожил хозяев дома. Вечерним гостем оказался знакомый с Алексеевской водоподъемной станции. Он сообщил об угрозе остановки Мытищинской водокачки. Попытку захвата Алексеевской удалось предотвратить, но опасения оставались. Необходимо было срочно предупредить персонал Мытищинской о надвигающейся опасности вывода из строя всего водопровода.

Ефим принял решение на лыжах добраться до водокачки, предупредить руководство и попробовать усилить охрану. Сборы были недолгими. В дорогу взял керосиновый фонарь, спички и верный браунинг, который мог пригодиться для отражения возможного нападения.

Две версты от дачи до цели лыжник преодолел быстро. Погода стояла морозная, ночь была лунная. Уже на мосту через замерзшую Яузу Ефим заметил фигуру человека, стоявшего метрах в 30 и пытавшегося что-то поджечь спичками. Наконец, ему это удалось, и он бросил какой-то сверток на лед неподалеку от моста. Ефим инстинктивно упал в снег. Прогремел взрыв. Осколки льда осыпали лежавшего. Нежданного бомбиста и след простыл.

В поселке у водопроводной станции заливисто залаяли собаки. Стали зажигаться огни в домах и в здании машинного зала. К мосту приближалась группа встревоженных людей, у некоторых в руках горели керосиновые фонари. На всякий случай Эзоп достал браунинг, но это оказались работники водокачки. Вместе подошли к месту взрыва. На льду темнела большая полынья, покрывающаяся тонкой ледяной коркой.

На водоподъемной станции в зданиях машинного зала и котельной дополнительно к засовам установили баррикады из подручных средств. Рабочие и служащие круглосуточно несли охрану.

Через день в Мытищи прибыли войска. Отряд драгун, выстроившись на привокзальной площади, выстрелами в воздух разогнал толпу демонстрантов из протестующих рабочих. Случайно был убит возчик лавки потребительской кооперации, выезжавший из ворот. Других жертв не было. По рабочему поселку и селу Большие Мытищи ходили военные патрули. Под охрану взяли и водоподъемную станцию. Угроза ее остановки миновала.

По-разному сложились судьбы действующих лиц рассказа. Эзоп – Ефим Сорокин продолжил свою работу и революционную деятельность до начала Первой мировой войны. В 1914 году был арестован и сослан в Сибирь. После февральской революции 1917 года вернулся в Москву. В 1918-м заболел «испанкой», свирепствовавшей в то время, и умер. Прах его покоится в саду неподалеку от дома в нынешнем микрорайоне Дружба.

Николай Капустин и два станционных жандарма в 1917 году были арестованы и содержались в знакомой «холодной». В ночь перед отправкой в тюрьму в Москву таинственно исчезли из-под стражи. След их затерялся.

Иван Зверев в ту зимнюю ночь 1905 года сумел с группой мытищинских рабочих пробраться в Москву и участвовал в боях на Пресне. Избежал гибели и благополучно вернулся с боевиками в Мытищи. В 1914 году был призван в армию. Погиб в 1915-м в ночных боях под Варшавой.

Василий Виноградов работал инженером-путейцем в Мытищах до выхода на пенсию. В 1908 году у него родился сын Леонид, ставший впоследствии летчиком и Героем Советского Союза.

Пантюха Зернов после 1917 года требовал, чтобы его называли Пантелеймоном Ивановичем. Рассказывал о своих заслугах в революционных событиях. В 20-е годы активно боролся с церковниками, возглавлял ячейку Союза воинствующих безбожников, отбирал иконы. Завел служебную двуколку с молодой пугливой лошадью. Она его и погубила: испугавшись автомобиля, понеслась с сидящим в возке Зерновым – он вылетел из повозки и разбил голову о булыжную мостовую.

Имя случайно погибшего возчика при разгоне демонстрации на привокзальной площади в Мытищах в 1905 году так и не было установлено, а жаль. Он был единственной жертвой тех событий.

Мытищинская водокачка действует и по сей день, хотя ее статус понизился до «местного значения». Сейчас это памятник промышленной архитектуры.

Геннадий Смирнов, сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

Фабричный поселок  в сердце округа

При въезде в поселок Пироговский первое, что встречаешь на своем пути – большое желтое здание, в котором ныне располагаются всяческие конторы и магазинчики. Фабрика. Именно так называется автобусная остановка общественного транспорта, расположенная

в этом месте.

Старшее поколение мытищинцев наверняка знает, что некогда здесь, в трехэтажном немалых размеров строении, находилось текстильное предприятие. Как раз на нем и трудилось практически все взрослое население поселка. Сейчас же времена суконного производства в Пироговском ушли в прошлое: фабрика закрылась в 1997 году. Однако воспоминания о той поре, когда соседи регулярно виделись друг с другом не только в собственном доме или на улице, но и на работе, живы в сердцах старожилов, детей и внуков рабочих. 

Корреспонденты газеты «Неделя в округе» обратились к истории ткацкой фабрики в Пироговском, известной с 20-х годов прошлого столетия под названием «Пролетарская победа», и узнали некоторые факты, которыми с удовольствием делятся со своими читателями.

Создание фабрики.

Хлудовы и Чернышевы

Купец Алексей Хлудов и его фамилия были известны в 19 веке на всю империю тем, что эта династия владела несколькими крупными текстильными и хлопчатобумажными предприятиями. Деятельность семьи Хлудовых нашла отражение как в прессе того времени, так и в очерках журналиста и писателя В.А. Гиляровского «Москва и москвичи». В 1860 году именно А.И. Хлудов приобрел в сельце Пирогово небольшую мануфактуру, которая в скором времени разрослась в крупную суконную фабрику. Изначально предприятие разместилось в двухэтажном деревянном корпусе длиной около 50 метров и шириной около 9. Тогда рабочих было лишь несколько десятков человек. Уже через год производственные помещения заняли каменный трехэтажный корпус и четыре деревянных флигеля, а фабрикантов стало более двухсот. Компаньонкой Хлудова была купчиха Пелагея Яковлевна Чернышева. «Дело быстро пошло в гору, начали строиться новые кирпичные корпуса, а затем закупаться за границей машины», – говорится в книге Ю.А. Князева «История фабрики – история поселка». С начала 1869 года единственной хозяйкой пироговской фабрики становится П.Я. Чернышева, род которой владел производством вплоть до 1917 года. В тот период предприятие называлось «Товарищество Пелагеи Чернышевой Сыновей». 

Хорошо ли жилось рабочим? 

На фабрику в поисках заработка приходили наниматься не только крестьяне из окрестностей Пирогова, но и из соседних губерний – Калужской, Тверской, Рязанской.  К началу 20 века на предприятии насчитывалось уже порядка 1200-1500 человек. Обратившись снова к книге Ю.А. Князева про пироговскую фабрику, узнаем, что в 1880 году общая численность рабочих составляла 1008 человек. При этом дети в возрасте от 8 до 18 лет составляли третью часть от общего числа рабочих, а их трудовой день длился от 12 до 14 часов.

Старейший рабочий фабрики Д. Кузнецов писал в своих воспоминаниях: «Каменные корпуса за высоким забором, лай собак и время от времени удары в чугунные доски сторожей-хожалых. Такой я увидел фабрику в начале века… Обедал в артели, где неизменно кормили щами и кашей. А вот на одежду, чай и сахар мизерного заработка не хватало… Припоминаю случай, когда Петра Былинина, сучильщика сукна, за какую-то «оплошку» так травили собаками, что ему пришлось несколько дней отлеживаться на нарах…Такая жизнь рабочих на фабрике продолжалась до 1917 года».

Утраченная власть

В 1918 году, после того как в стране установилась Советская власть, пироговская фабрика была национализирована. Ситуация в государстве, в том числе в экономической сфере, была непростой, и производство на предприятии на два года приостановилось. В 1922 году случилось знаменательное событие в истории фабрики: бывшему суконному предприятию Чернышевой было присвоено название «Пролетарская победа».  В этом же году жизнь рабочих изменилась коренным образом, ведь впервые в их квартирах появилось электричество, потеснившее старые керосинки.

В 1924 году директором «Пролетарской победы» был назначен Преснов. Вскоре фабрике удалось достичь больших успехов: было выпущено порядка 870 тыс. метров готового товара и 430 тыс. кг пряжи. 

Правда или вымысел, однако некоторые старожилы рассказывали следующую любопытную историю, произошедшую в те годы (текст приводим на основе отрывка, прочитанного в книге краеведа Ю.А. Князева). 

«Однажды на фабрику откуда не возьмись заявился прежний хозяин – один из братьев Чернышевых. Пришел на квартиру к директору фабрики и начал его горячо благодарить.

– За что же вы меня так благодарите? – изумился директор.

– Да как вас не благодарить-то? – растроганно отвечал Чернышев. – Ведь вы мою фабрику не только спасли, но и улучшили.

– А вам-то не все ли равно теперь? – спросил директор.

– Ну, как же! Приятней же мне будет получить свою фабрику в таком хорошем виде.

– То есть как получить? – еще больше удивился директор.

– Да ведь, Бог даст, доживем до того времени, когда не будет Советской власти».

Бывший хозяин как в воду глядел, да не дожил до того самого момента. Вот такая ирония судьбы… Наследство предков бывшего купца, «Пролетарская победа», действительно поражало своими темпами производства. В 1925-1926 годах пряжи на фабрике вырабатывали около 503 тыс. килограммов, а трико  – более 1 млн. метров. А в 1958 году по итогам всесоюзного соревнования «Пролетарская победа» была награждена почетной грамотой «За отличное качество продукции и высокую производительность». 

Разноцветные спальни

С каждым годом фабричный поселок разрастался, застраивался все новыми домами и учреждениями для рабочих. Жилой фонд предприятия был невелик и состоял из дореволюционных казарм и нескольких домов, выстроенных в 20-30- е годы. Эти корпуса до сих пор в народе называют «спальнями». Были в них как комнаты для одиноких и холостых, так и для семей рабочих. Среди них есть «белая спальня» (ул. Сазонова, д. 2), «красная» (нынешняя Пироговская участковая больница,  ул. Советская, д. 2), «девичья» (сгорела), «воровская» (ул. Фабричная, д. 3) и «татарская». 

Каждое название имеет свое обоснование. «Красной спальней» этот дом называли, потому что он был построен из красного кирпича. В «девичьей» проживали незамужние работницы фабрики. Дома, построенные в годы Советской власти, назывались в соответствии со временем: дом Горького, дом Воровского (В.В. Воровский – российский революционер, один из первых советских дипломатов). Что касается «татарской спальни», в ней проживали десятки семей татарских рабочих, приехавших трудиться на пироговскую фабрику «Пролетарская победа». Такие вот «спальни» появились в начале прошлого столетия по всей Московской области. 

Солдатская шинель

В грозные военные годы на фабрике работали не щадя сил под лозунгом «Все для фронта, все для победы». Знаменитые «Катюши», танки Т-34 и штурмовики Ил-2 навеки стали символами могущества советского оружия. Но не только они помогли разгромить врага. Бойцов и командиров надо было одеть, обуть, накормить. За годы войны в войска поступили миллионы гимнастерок, шинелей, ватников. 

На шинели шла специальная плотная шерстяная ткань, отлично согревающая в тяжелых походных условиях. Значительная часть сукна, которое отправлялось в армию, делалось тогда на пироговской фабрике. Работницы производства одели десятки дивизий. Вот он – реальный вклад в Великую Победу. 

По воспоминаниям старейшей работницы «Пролетарской победы» Марии Петровны Евдокимовой, которая пришла на предприятие в 1942 году, коллектив фабрики все силы отдавал работе, стараясь больше выпустить нужной фронту продукции, хотя и жилось всем непросто: рабочий получал по карточкам 600 г хлеба в день, а дети – 400 г, так что приходилось затягивать пояса. Трудились по 12 часов в сутки, при этом работали на фабрике в основном женщины.

Славные годы  «Подмосковья»

В 1964 году на базе семи фабрик было организовано объе­динение «Подмосковье», которое возглавил генеральный директор Герой Социалистического труда Николай Иванович Боханов. Головным предприятием являлась фабрика «Пролетарская победа».

В дальнейшем, когда «Пролетарская победа» заняла ведущее место в объединении «Подмосковье», возросли не только ее производственные показатели, но и улучшились культурно-бытовые условия в поселке при фабрике. Здесь выросли новые жилые дома, заново был оборудован Дом культуры, открылись профилакторий, детский комбинат. Многие труженики неоднократно отмечались правительственными наградами, а коллектив фабрики в 1971 году удостоился ордена Трудового Красного Знамени.

Опыт пироговских текстильщиков изучался и за рубежом: в Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии, Чехословакии. Поучиться действительно было чему, ведь на текстильной фабрике часто трудились потомственные рабочие, которые не только обучались специальным мастерству и навыкам, но и перенимали их у своих родителей. Некоторые занимались своим делом десятилетиями. «Я пришла работать на фабрику контролером измерительных процессов, когда мне было 17 лет. Так и проработала  там с 1951 по 1993 год», – вспоминает старожил фабрики Зинаида Любецкая.

К сожалению, в годы перестройки «Пролетарская победа» обанкротилась. А в 1997 году закрылась и железнодорожная ветка, ведущая в Пироговский. С тех пор корпуса бывшей «Пролетарской победы» арендуются несколькими предприятиями. И тем не менее поселок живет. Строятся новые дома, открываются магазины и прочие учреждения инфраструктуры, автобусы исправно ходят до Мытищ и Москвы. А местные жители бережно хранят память о былых временах. Как рассказала директор Пироговского дома культуры «Подмосковье» Наталья Ефимовна Рамирес Крибейро, каждый год 12 июня, в День работника легкой промышленности, для бывших сотрудников фабрики «Пролетарская победа» организуется праздник с песнями, танцами и чаепитием. А в 2011 году в этот день был заложен музей истории фабрики «Пролетарская победа», где сейчас для жителей и гостей представлены выставка образцов тканей, фотографии, альбомы, видеоматериалы. 

Анна Тимофеева, Ирина Каманина

(В статье использованы материалы сайта www. pirogovski. ru, а также  из книги Ю.А. Князева «История фабрики – история поселка») 

Старые Новые Мытищи

Новые Мытищи столь знакомое для жителей и все же вызывающее множество вопросов название. Насколько эта часть Мытищ новая, как давно здесь были построены первые дома и какая улица положила когда-то начало застройке? На эти и другие вопросы постараемся ответить нашим читателям в статье. В 1950-е гг. центром Мытищ являлась Вокзальная площадь в районе улиц Колонцова и Абрамова. Здесь и по сей день витает дух первой половины прошлого века благодаря сохранившейся застройке – довоенным домам, соседствующим с дореволюционными, такими, как заводские корпуса и вокзал (построен в 1896 г.). «Вокзальная площадь Старых Мытищ была в 40-е – 50-е годы прошлого века средоточием всей общественной жизни города. Вплотную к постаменту памятника Ленину была приставлена трибуна, с которой руководители города приветствовали ежегодные манифестации мытищинских трудящихся по случаю важнейших государственных праздников», – пишет в своей книге «Мытищинское междуречье» Сергей Ветлин. 

До войны на территории Новых Мытищ почти ничего нового не строилось. Одним из немногих появившихся здесь в 30-е гг. зданий стал завод «Электросчетчик», который был возведен на месте картофельных полей у деревни Шарапово в 1939 г. (ул. Колпакова, д. 2). Также ближе к Ядреево в конце 30 х построили две двухэтажки под номерами 1 и 2. Дом 1 (нынешний 11) стоял вдоль улицы Колпакова, а дом 2 (нынешний 9/2) – торцом к ней. Удобств в них не было никаких: отопление печное, туалет на улице, ванных нет. В середине 50 х в этих домах сделали туалет и ванную, причем сами жители этих двухэтажек рыли траншеи под водопровод и канализацию, а в 1957 г. там провели газ.

На задворках воинской части, построенной на Ядреевском шоссе (такое название до 1980 г. носила ул. Колпакова) еще до войны, в 1949 г. возвели жилую двухэтажку. Сейчас она находится за пределами территории воинской части по адресу 1-й пр-д Матросова, д. 3.

Перенесемся в 40–50 е гг. – именно тогда в центре Мытищ началась интенсивная застройка многоквартирными домами. В городе появились первые компактные микрорайоны с типовыми пятиэтажными «сталинками» и «хрущевками». 

После войны в обществе поселилась надежда на лучшую жизнь и вера в светлое будущее. Настала пора обновлений. «Благодаря тому, что Мытищи в первые послевоенные годы располагали довольно значительным контингентом бесплатной рабочей силы (военнопленные), городское руководство решило приступить к осуществлению проекта, который был задуман еще до войны», – узнаем мы все из той же книги. Проект, о котором говорится, не что иное, как устройство близ Старых Мытищ нового города-спутника. Предполагалось построить благоустроенный микрорайон на 45 тысяч человек. Это решение областные власти приняли еще в 1936 г., однако заложить фундаменты первых домов удалось лишь в самом конце 40-х. Городок МПС (министерство путей сообщения – авт.) – так назвали район у юго-восточной окраины деревни Ядреево (ныне ул. Колпакова). Рядом с ним постепенно стали возводить все новые дома из силикатного кирпича, который делали на мытищинском заводе. Таким образом разрасталась первая улица Новых Мытищ, названная улицей Мира. «Когда в 1952 году дома на ул. Мира были достроены, в Новые Мытищи переехали первые жители – рабочие нескольких промышленных предприятий Старых Мытищ. Всего, по материалам мытищинского историко-художественного музея, в тот год было сдано 19 жилых домов», – пишет С. Ветлин.

Вместе с улицей Мира в то же время застраивалась другая центральная улица города – Новомытищинский проспект. Одними из первых здесь были построены в 1956 г. четырехэтажные дома 24, 26, 28 и 30 (начальный адрес: Ядреевское шоссе, д. 2, 4, 6 и 8). «По первоначальному плану Новомытищинский проспект должен был связать Старые Мытищи с главным научно-исследовательским центром нового города. Взяв начало от бывшего Шараповского карьера, проспект пересекал улицу Мира (в месте пересечения появилась единственная площадь Новых Мытищ) и доходил до того места, где чуть позже (в 1967 г. – в год 50-летия советской власти) будет построен магазин, прозванный в народе Юбилейный», – говорится в книге «Мытищинское междуречье». Само же здание научно-исследовательского института овощного хозяйства (НИИОХ) также было построено в Мытищах в начале 50-х годов.

Самый крупный квартал послевоенных домов находится между 3-й Крестьянской улицей и 1-м Красноармейским переулком. Дома здесь нескольких типов, больше всего двухэтажных построек с большими верандами. На 3-й Крестьянской это дома 14, 16, 16 Б, а в 1-м Красноармейском переулке – дома 5 и 7. Эти двухэтажки относятся к городку «Союзтеплостроя» и известны в народе как «Тяп-ляп». Строились они в том числе и пленными немцами. 

Некоторый интерес своим видом представляет и дом 3 на ул. Крупской – типовая четырехэтажка начала 50-х годов. По Московской области подобных домов можно сосчитать немало, однако в Мытищах такое строение всего одно.

На углу улиц Летной и Мира стоят несколько трехэтажных зданий – бывших общежитий ММЗ, построенных в конце 1940-х – начале 1950-х годов. Их современные адреса: ул. Мира д. 18, 20, ул. Летная д. 8, 10. В подвале дома 8 по ул. Летной, где сейчас находится боксерский клуб имени Игоря Высоцкого, изначально находился клуб с кинозалом, танцевальными, спортивными и прочими культурными кружками.

С 1970-х гг. Мытищи стали застраиваться девяти- и двенадцатиэтажными домами, что в итоге придало нашему городу типично индустриальный облик.

Анна Тимофеева

(В статье использованы фрагменты из книги С.Ветлина 

«Мытищинское междуречье», а также фотографии и сведения с сайта Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.).

Сад «Жасмин» на Шараповском проезде

Мытищинские старожилы помнят рассказы о том, что предшественником Челноковского парка (возле нынешнего ТЦ «Фрегат») в начале XX века был сад, где цвели кусты жасмина. Он так и назывался – сад «Жасмин» (между автостанцией Мытищи и ТЦ «Красный Кит»). В саду красовалась двухэтажная дача, более известная как клуб интеллигенции. В советское время, в 1930-е годы, там работали детские кружки, и это был своеобразный Дом пио­неров.   

В архивах старейшего мытищинского краеведа Ю.А. Князева сохранился план поселка Мытищи начала XX века, видимо, составленного по рассказам старожилов. План опубликован в третьей части книги автора «Прошлое земли Мытищинской», 2011 г. На нем указывалось место сада и клуба. Особенностью являлось название сада – «Жасмин» с заглавной буквы. Это оставалось загадкой до настоящего времени, пока работавшая над историей семьи Челноковых – владельцев кирпичных заводов в Мытищах, исследовательница В.П. Блохина не обнаружила, что человеком с цветочной фамилией Жасмин являлся управляющий этой фирмы. Это он разбил сад, построил в нем добротную дачу, впоследствии переданную под клуб. В Мытищинском историко-художественном музее хранится открытка с видом клуба, а также фотография, запечатлевшая любителей театра на ступенях клуба. Эти снимки относятся к началу прошлого века.   

Так успешно разрешилась еще одна загадка нашей истории.

Геннадий Смирнов, сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

По мытищинским просторам

Солнечные и теплые дни, рано растаявший снег, сухие дороги вызывают соблазн достать спрятанный на зиму велосипед и пуститься в маленькое (или не очень) велопутешествие. При этом сразу же возникает вопрос: «А куда поехать?» Ответить на него и совместить спортивную нагрузку с изучением истории родного города поможет путеводитель «История Мытищ с велосипеда». Его автор – краевед и велосипедист, лауреат премии губернатора Московской области «Наше Подмосковье» за разработку веломаршрутов по Мытищам Сергей Егоров. Несколько маршрутов из планируемой к изданию книги будут опубликованы в нашей газете.

В течение ряда лет автором была проделана большая работа по изучению и обобщению исторических и краеведческих материалов, касающихся г. Мытищи и его окрестностей. В основу книги также лег большой личный опыт велопутешествий и велоэкскурсий. В путеводителе предложены веломаршруты по различным интересным уголкам Мытищинского края. К описанию каждого маршрута прилагается карта с нанесенными точками остановок, с координатами для GPS-навигатора. Для владельцев смартфонов можем порекомендовать для навигации такие простые бесплатные приложения, как «Яндекс карты» или «Геотрекер». Формат книги не позволяет дать подробное описание каждой точки маршрута. Но мы надеемся, что на основании приведенной информации читатель сможет самостоятельно отыскать недостающие сведения в Рунете и библиотеках. Предложенные веломаршруты доступны не только для велосипедистов. В каждое из описанных мест можно дойти пешком, добраться на автомобиле и общественном транспорте. Те, кто не готов проехать сразу 20–30 км, могут осваивать маршруты по частям.

Для экскурсий выбирались в основном улицы и дороги с неинтенсивным автомобильным движением или отсутствием такового. Тем не менее во время поездок рекомендуем пользоваться тротуарами, внимательно следить за автомобилями и пешеходами, соблюдать правила дорожного движения. Желательно надевать велосипедный шлем и другое защитное снаряжение.

Маршрут №1. «История города Мытищи»

Село Мытищи возникло в 1623 г. при переносе пришедшего в упадок после «великого разорения» (польско-литовской интервенции) государева сельца Заболотье вместе с деревянной Троицкой церковью при нем на три версты на северо-запад к Троицкому тракту и его слиянии с деревней Лошаково (первые письменные упоминания о ней датируются 1497 г.). При этом левая (по направлению от Москвы) часть нового села принадлежала Троице-Сергиевому монастырю, а правая – государю, и в ней селились не только крестьяне, но и люди, обслуживавшие охотничьи угодья Лосиного острова. Село располагалось вдоль Троицкого тракта. 

Для лучшего обзора поднимаемся на железнодорожный мост – точка 1 (координаты 55.913996, 37.761309). Отсюда открывается великолепный вид на корпуса ОАО «Метро­вагонмаш». Его предок – московское акционерное общество «Вагоностроительный завод», основанное в 1896 г. С.И. Мамонтовым, К.Д. Арцыбушевым и А.В. Бари. С высоты хорошо видны цеха и водонапорная башня завода, построенная в конце XIX в., а также водонапорная башня железной дороги, выполненная в то же время в неоготическом стиле. Слева расположено здание вокзала, построенное в 1896 г. по проекту Л.Н. Кекушева. Его предшественник – старое деревянное здание вокзала находилось на противоположенной стороне железной дороги. Станция Мытищи была второй (из четырех) станцией железной дороги Москва – Сергиев Посад, введенной в эксплуатацию в августе 1862 г. Расстояние от станции до села составляло около километра. Постепенно пространство между селом и станцией заполнилось домами. После строительства в 1896 г. Вагонного завода здесь возник рабочий поселок, ставший в 1925 г. городом Мытищи. А вот село Мытищи вошло в состав города лишь в 1932 г.

Спустившись с моста, проезжаем вправо 200 метров к сохранившимся зданиям Мытищинской земской больницы (точка 2), постройки 1885 г., по адресу Привокзальный тупик, дома 5 и 6 (55.912716, 37.760977). Здания, которым больше 130 лет, функционируют по прямому назначению до сих пор. А вот часть стены родильного отделения земской больницы вошла в стену расширившегося Вагонного завода. Она хорошо заметна в точке 3 (55.913344, 37.763342) –ул. Колонцова, д. 4. В кладке середины XX в. прослеживается вставка из старого кирпича с клеймами «Герасимов» Мытищинского кирпичного завода Герасимова (ныне ОАО «Мосстройпластмасс»). 

Улица Колонцова (до 1923 г. Вокзальная, ранее шоссе губернского земства) названа в честь героя Гражданской вой­ны В.М. Колонцова, проживавшего в д. 9 на этой улице. Памятник Колонцову установлен вблизи дома 43. Улица была построена в 1863 г. для проезда цесаревича Николая Александровича от станции Мытищи к Громовым колодцам мытищинского Екатерининского водопровода. Со временем она превратилась в центральную улицу Мытищ со множеством трактиров, лавок и магазинов. 

Продолжая движение по ул. Колонцова, проезжаем с левой стороны дом 5 – административное здание фабрики «Вискоза», первого российского предприятия искусственного шелка, построенного англо-бельгийской компанией в 1908 г. Со временем ее преемник – научно-производственное объединение «Химволокно» – занял целый квартал от ул. Колонцова до ул. К. Маркса. Рядом с проходной ОАО «Метровагонмаш» по адресу ул. Колонцова, д. 6 (55.910300, 37.765939) грозно возвышается самоходная артиллерийская установка СУ-76, производившаяся на заводе с 1943 года до конца войны. Следуя далее, проезжаем д. 15 по ул. Колонцова и поворачиваем налево на ул. Абрамова. Дом 15 был построен в 1927 г. в стиле конструктивизма, как административный и жилой. В то время здесь размещалась администрация города, а с балкона здания, от которого сохранились закладные в кирпичной кладке, во время демонстраций выступало партийное руководство. Следуя по улице Абрамова, проезжаем дом 2/17, в котором после революции размещался первый городской совет депутатов, дом 6 – бывший кинотеатр братьев Борисовых 1912 г. постройки, а в середине XX века – кинотеатр «Центральный», получивший в народе название «Гроб» за характерную форму потолка в зале. Далее за ним (дом 8) находится еще один бывший кинотеатр (Екатерины Чистовой, 1912 года) – первый кинотеатр Мытищ. 

Дом позднее был надстроен до двух этажей. Ныне в нем находится отделение полиции. Делаем остановку в точке 4 (55.914009, 37.769197). В этом месте из трубы вытекает река Работня (приток Яузы), заключенная в коллектор во время строительства путепровода через железную дорогу на Олимпийском проспекте 

в 1979–80 гг.

Сергей Егоров, краевед

По мытищинским просторам

Современные Мытищи – крупный благоустроенный город, в котором можно найти развлечения на любой вкус. Мытищинская земля пользуется особой любовью жителей, тем более что ее непосредственная близость к Москве является большим плюсом при организации собственного досуга: ни для кого не составит сложности добраться из Мытищ до столицы буквально за час, сделать это можно с легкостью как на личном, так и на общественном транспорте. Однако для прогулок, культурного и активного отдыха вовсе не обязательно выезжать за пределы нашего городского округа. Многочисленные достопримечательности, среди которых старинные церкви, усадьбы, памятники архитектуры, а также музеи, культурные и спортивные учреждения, дают возможность претендовать нашей малой родине на звание одного из туристических центров Московской области.

Пять водохранилищ (Клязьминское, Пяловское, Пестовское, Икшинское, Учинское), пляжи, дома отдыха, пансионаты, яхт-клубы, леса и парки создают все условия для активного отдыха и туризма. Чего только стоит Лосиный остров – единственный в мире национальный парк, расположенный внутри мегаполиса и сохранивший многообразие природных ландшафтов, флоры и фауны: 700 видов растений, более 40 видов млекопитающих и 150 видов птиц.

Городской округ Мытищи – настоящая жемчужина Подмосковья с большим количеством достопримечательностей, вековыми народными художественными промыслами (Федоскино и Жостово), а также памятниками, хранящими героическую историю военного времени. Имея представление о самых интересных местах, мытищинцы могут самостоятельно составить для себя увлекательный маршрут или спланировать путешествие, о котором они еще долго будут вспоминать.

Центральный парк культуры и отдыха, расположенный в начале улицы Мира, – место для досуга всей семьи. Поесть сладкой ваты, покататься на аттракционах или лошадях, отдохнуть возле музыкального фонтана, поиграть с ребенком на одной из детских площадок, прогуляться по центральной аллее, украшенной необычными памятниками и скульптурами, – лишь малый список того, чем можно себя занять в парке. Особого внимания заслуживает набережная Яузы возле Дворца культуры. На ее левом берегу можно встретить один из первых в России памятников (открыт в 2011 г.), посвященных Петру и Февронии. В продолжение темы семьи и любви там же установлено «Древо верности», насчитывающее 24 ветки длиной до четырех метров, на которые молодожены в день свадьбы вешают замки, символизирующие крепкие узы брака.

Хочется устроить для себя и близких культурную программу? Почему бы тогда не посетить театр «ФЭСТ» в центре города (ул. Щербакова, д. 6А), в репертуаре которого легкие музыкальные комедии, драмы русских и зарубежных классиков, философские сказки и нежные истории о любви. Многие актеры труппы признаны настоящими мастерами своего дела и являются Заслуженными артистами России и Московской области. 

Кукольный театр «Огниво» (ул. Шараповская, д. 4, корп. 1) – еще одно место для любителей сценических представлений. Неоднократно постановки для него помогали создавать ведущие оте­чественные и зарубежные режиссеры и художники – такое сотрудничество позволило «Огниво» стать одним из лучших российских театров кукол. Многие ошибочно полагают, что этот театр создан исключительно для детей. Напротив, поддержание постоянного и стабильного репертуара для взрослых – миссия, успешно осуществляемая коллективом театра.

Летом мытищинские театры уходят на каникулы, но уже в сентябре зрителей ждут открытие нового сезона и свежие постановки.

Музеи Мытищ – досуговая ниша, которая придется по вкусу любителям спокойного отдыха вкупе с просвещением. В их числе – Мытищинский историко-художественный музей (ул. Мира, д. 4), Мытищинский музей охраны природы (Новомытищинский пр., д. 19), Музей соколиной охоты (п. Леспарк­хоза Клязьминский), музей «История танка Т-34» (д. Шолохово, д. 89А). Мытищинская картинная галерея (Новомытищинский пр., д. 36/7), открытая в 2007 году, также успела завоевать любовь жителей. За время ее существования прошло более 100 выставок; сегодня фонд галереи насчитывает около 2000 экспонатов. Одно из важнейших направлений деятельности картинной галереи – организация мастер-классов, где можно попробовать себя в каком-либо художественно-прикладном виде искусства, получив навыки из первых рук. Отслеживать даты предстоящих мастер-классов можно на сайте www. mrk- gallery.ru. 

Жостовская фабрика декоративной росписи (д. Жостово) и фабрика лаковой миниатюры «Федоскино» (с. Федоскино) – места, которые стоит посетить не только мытищинцам, но и всем жителям Подмосковья: там проходят интереснейшие экскурсии и мастер-классы для детей и взрослых. При фабрике в Жостово работает единственный в мире музей подносов, а в Федоскино действует Музей народно-художественных промыслов, обосновавшийся в здании усадьбы купцов Лукутиных. Винтаж и народные мотивы нынче в моде, и федоскинская шкатулка или поднос из Жостово, приобретенные в магазинах при фабриках, послужат хорошими подарками близким людям. 

Особую архитектурную ценность представляют мытищинские храмы: храм Владимирской иконы Божией Матери (Ярославское шоссе, д. 93), храм Рождества Христова (Новомытищинский проспект, д. 6), Донской храм (ул. Селезнева, д. 32), церковь Николая Чудотворца (п. Дружба, ул. Красина, д. 1А) и др. Красота и оригинальность форм храма Благовещения Пресвятой Богородицы в бывшем селе Тайнинском (ул. Центральная) уже давно обратили на себя внимание специалистов и любителей русского искусства. Построенная еще в XVII веке, церковь прошла через множество испытаний: в 1812 году была разграблена французами, а в 1929 году и вовсе была закрыта на десятилетия (в храме размещались клуб, потом хлебный магазин, общежитие, мясной цех, фабрика декоративной игрушки, столярная мастерская). Лишь в 1989 году храм возвратили Русской православной церкви, после чего он был открыт для богослужений. 

В статье мы привели далеко не полный список мест, где можно с пользой провести свое время. Многие из этих объектов имеют не только культурную, но и историческую ценность, поэтому очень важно относиться к ним бережно. Стоит отметить, что в сохранении местных памятников архитектуры и достопримечательностей особо заинтересованы мытищинские власти. В администрации муниципалитета действует отдел развития туризма и творческих программ, который занимается созданием привлекательного культурно-исторического имиджа округа. Помимо всего, отдел оказывает содействие предприятиям туриндустрии в разработке маршрутов путешествий по Мытищам, некоторые из которых уже применяются на практике.

Анна Тимофеева

Перебороть себя и писать только историческую правду

9 сентября исполнилось бы 80 лет нашему земляку, заслуженному учителю России, музыканту, поэту, краеведу, 

автору многочисленных статей и очерков по истории мытищинского края и ряда краеведческих книг – Валентину Маслову. 

Своими воспоминаниями об этом уникальном человеке с нашей газетой поделился краевед Дмитрий Гурьянов.

Ушел из жизни мой учитель, наставник и друг – Валентин Иванович Маслов. Ушел от нас высококультурный, образованнейший и скромный человек. С его именем неразрывно связано проникновенное и непознанное в истории не только родного края, но и России. Всесторонне одаренный и любознательный был человек Валентин Иванович.

Мое знакомство с ним произо­шло 20 лет назад. Инициатива целиком принадлежала В.И. Маслову. Не я, а он нашел меня благодаря обоюдному увлечению вопросами развития инженерной мысли в России. Как Валентин Иванович проведал о том, что мое хобби – собирание старого лампового радио, я так и не узнал.

При первой встрече выяснилось, что мы оба интересуемся также историей родного города Мытищи. Дальнейшее сотрудничество привело к тому, что Валентин Иванович приучил меня к работе с документами, рукописями, к записи бесед со старожилами, а самое главное, к кропотливой и «пыльной» работе в архивах с первоисточниками. Тогда же Валентин Иванович научил меня доверять только архивам, а не руководствоваться самолюбием, гордыней и тщеславием.

Вот его слова: «…перебороть себя и писать только историческую правду, многократно перепроверив факты, дабы не дать повода в дальнейшем указать на тебя пальцем. Вот задача краеведа, историка, любящего свою малую родину. Не приспосабливать случайно найденные документы, фотографии, не имеющие ни малейшего исторически правдивого отношения к истории родного края, а в дальнейшем говорить, мол, кто проверит – как напишу, так и будет. Это лживая фальсификация истории! Не уподобляться этому!» Этими заветами я пользовался как аксиомой, не требующей доказательств, при написании моей рукописи по истории старого города Мытищи эпохи СССР.

Краеведение было одной из составляющих безграничного мира увлечений Валентина Маслова. На протяжении многих лет он принимал активное участие в работе Мытищинского историко-художественного музея, являясь членом научно-методического совета музея. Кроме научно-исследовательской работы, собирал для музея весьма ценные экспонаты. В фонды музея он передал многочисленные фотографии, на которых запечатлены исторические мероприятия, проводившиеся в городе Мытищи и районе, собрал коллекцию кирпичей мытищинских заводов, архивные материалы по истории ЗАО «Метровагонмаш» и Мытищинского водопровода. В.И. Маслов проводил экскурсии по историческим местам со школьниками и студентами, встречи в библиотеках города и района.

Всего 20 лет назад Валентин Иванович взял в руки фотоаппарат. Будучи уже в зрелом возрасте, он профессионально и мастерски освоил фотодело, которое в дальнейшем принесло ему не только ряд наград за участие в фотовыставках, но и помогло в краеведческой работе. Так появился фотоальбом «По берегам мытищинских рек» – это неслучайный взгляд на природу родного края через объектив фотоаппарата. 

Другой фотоальбом – «Лосиный остров, знакомый и незнакомый» потребовал немалого труда, съемок, во время которых Валентин Иванович не считался ни с погодными условиями, ни с топями верховьев реки Яузы, ни с расстояниями, пройденными сквозь бурелом Лосиного острова. Нередко ночевал в лесу ради утренней зорьки, когда первые лучи солнца создают всего на несколько минут картину утреннего леса. Мерз, сидя в засаде, чтобы запечатлеть выход кабаньего семейства из леса и сфотографировать их утреннюю трапезу, или чтобы вызвать доверие гиганта подмосковного леса – лося, с надеждой, что тот заглянет в объектив. Это требует мужества и выдержки, и все это – Валентин Иванович!

В другой раз он добрался до самой высокой точки города Мытищи и сделал с трубы котельной панорамный снимок города, который сегодня украшает главный вестибюль административного здания.

Вот только малая часть увлечений незаурядного человека. Валентин Иванович преподавал сварочное дело в Мытищинском машиностроительном техникуме, был заслуженным учителем Российской Федерации. Для своего предмета написал учебник «Сварочные работы», который на сегодняшний день выдержал уже 11 переизданий.

Желание узнать больше о развитии инженерной мысли в России подвигло Валентина Ивановича к написанию книг о российском предпринимательстве на рубеже ХIХ-ХХ столетий, об инженерах, посвятивших свою жизнь становлению промышленности, и их последователях, работавших уже в советское время. Результатом этих исследований был выход в свет трех книг: «Связующая нить», «Минувших дней людские судьбы», «200 лет Екатерининскому мытищинскому водопроводу». 

Предпоследним трудом Валентина Ивановича Маслова была книга, которая писалась более десяти лет, – о строительстве канала Москва – Волга, о правдивой истории, об исковерканных судьбах миллионов людей. До выхода книги правда об этой стройке была под запретом. Многие документы В.И. Маслов добывал, «рискуя» жизнью, был даже случай его ареста и содержания под стражей. Первое издание этого труда вышло в 2006 году. В 2012 году, после шести лет работы, появилось второе издание книги «Канал имени Москвы. Стройка века. Судьбы людей», дополненное многими новыми документальными фактами из жизни и быта строителей канала.

Бесконечно можно говорить о патриоте и гражданине Валентине Маслове. До всего ему было дело. И если он брался за что-то, то выполнял досконально, с ревнивым упорством добывая подтверждение своих догадок и исторической правды. Как В. Гиляровский в свое время прошел пешком по подземному руслу московской реки Неглинки, так и В.И. Маслов разыскал вход в подземелье старого акведука Мытищинского водопровода и прошел, а где и прополз, опираясь на каменную кладку 200-летней давности, почти километр. Спрашивается, для чего? А чтобы не сочинять историю, сидя за письменным столом, а «потрогать» ее своими руками.

Спустя почти десять лет при благоустройстве реки Яузы в черте города Мытищи строители наткнулись на свод акведука Мытищинского водопровода, и журналисты стали писать об этом, как о сенсации. «Еще десять лет тому назад я «ползал» по этому акведуку на пузе, а они открытие сделали! Не читают они моих книг, не читают! На полки ставят и любуются их количеством! Эх, историки!» – сетовал тогда Валентин Иванович.

Всю жизнь В.И. Маслов посвятил изу­че­нию родного края. Он бескорыстно делился добытыми знаниями с разными периодическими изданиями. 2-й выпуск иллюстрированного историко-художественного альманаха «Отчина» 2003 года был посвящен описанию деятельности представителей выдающейся семьи Мамонтовых, а также их единомышленников.

«Люди не могут жить вне истории. Каждый уважающий себя народ или отдельный человек всегда испытывает нравственную потребность не только гордиться своими предками, но и оставить эту гордость в наследство своим потомкам» (Валентин Маслов, февраль 2003 г.).

Мы, потомки В.И. Маслова, по праву можем гордиться тем, что этот замечательный человек жил в нашем городе.

Дмитрий Гурьянов,

краевед, член Общественной палаты городского округа Мытищи. 

От российского народа с покаянием

В Тайнинке находится памятник императору Николаю II работы талантливого скульптора Вячеслава Михайловича Клыкова. В 2016 году исполняется 20 лет с тех пор, как памятник был установлен. К сожалению, автор памятника уже скончался. Мы поговорили с его сыном, Андреем Клыковым, членом Союза художников. К разговору присоединился и директор Международного фонда славянской культуры и письменности Александр Бочкарев (далее в тексте: Андрей Клыков – А.К., Александр Бочкарев – А.Б.).

– Почему памятник установлен именно в Мытищах?

А.Б.: – Вообще, планировалось установить памятник в центре Москвы, на Боровицком холме. Это было согласовано с Ю.М. Лужковым, занимавшим тогда пост мэра города. Но потом это место запретили по непонятным причинам. Информация о памятнике уже пошла, люди сами вышли на Вячеслава Михайловича и предложили другое место, как раз в Мытищах. Это не случайно, ведь там были царские путевые дворцы. Русские цари еще со времен Ивана Грозного, ехав на богомолье, всегда останавливались там для отдыха и дальше ехали в Троице-Сергиеву Лавру. Поэтому подумали, что это место подходит. Кстати, было предложение полностью восстановить царские путевые дворцы, где был очень красивый каскад прудов.

– Памятник хотели специально поставить рядом с церковью?

А.Б.: – В том числе. На этом месте еще в 16 веке была возведена церковь Благовещения святой Богородицы, как и путевые дворцы московских государей. Как оказалось, по причине меньшего количества согласований памятник проще устанавливать на церковной территории.

– Как вы думаете, возможно ли повторение трагического случая, как в 1997 году, когда памятник взорвали?

А.Б.: – Верится, что это уже позади. Кстати, что важно, первоначально памятник был установлен 26 мая 1996 года в ознаменование 100-летней годовщины коронации императора, потому он изображен в короне и мантии. После взрыва Вячеслав Михайлович пожертвовал свои личные деньги из гонорара за памятник Г.К. Жукову, вложив их на восстановление монумента Николаю II.

– То есть, никто не помогал в финансировании?

А.Б.: – Нет. Вячеслав Михайлович сказал: «Ребят, если не мы, то кто сделает? Точно никто этим не займется и все будет забыто». 

В честь этого события был даже организован крестный ход с Костромы, с Ипатьевского монастыря, со списком иконы Федоровской Божией матери, с которой было связано венчание на царство Михаила Федоровича, первого Романова. Причем несли и икону Николая II. Хотя он еще не был канонизирован в нашей стране, зарубежная русская православная церковь на этот крестный ход дала эту икону. Но внезапно поступил запрет на установку памятника от органов ФСБ. Тогда пошли духовным путем – отслужили молебен иконе Божьей матери.

Волею случая мы близко знакомы с Никитой Михалковым и знали, что он в кинематографе тоже проводит эту линию – православного, патриотического воспитания. И вдруг Никита звонит сам! Что интересно, не Вячеслав Михайлович ему рассказал про запрет, про то, что люди идут, памятник готов, его осталось собрать и только привезти из Калуги, а Михалков позвонил сам: «Старик, я к Ельцину иду, может, у тебя какие-то проблемы есть?». На что скульптор ответил ему: «Никита, ну тебя точно Бог послал!».

В результате В.М. Клы­ков написал письмо, а Н.С. Михалков не только передал его президенту, но и рассказал о сложившейся ситуации. Вернулся Михалков с радостной вестью: Ельцину идея понравилась, обещал даже сам приехать на открытие памятника. Маховик закрутился в обратную сторону с такой скоростью, что только успевай! Буквально за неделю все дороги в районе установки памятника в Мытищах сделали. Все подготовили. Однако Б.Н. Ельцин сам приехать не смог, отправив вместо себя премьер-министра. Ходили слухи, что будет Наина Иосифовна (супруга Б.Н. Ельцина), однако она тоже не приехала. Но это вольно-невольно помогло, чтобы подготовка прошла на достойном уровне. Даже не знаю, какое количество людей было на открытии памятника. Море!

– Расскажите, как отреагировал Вячеслав Михайлович, когда памятник взорвали? Сильно расстроился?

А.Б.: – Взорвали ведь два памятника: один в Мытищах, другой в Подольске. Но в Подольске ремесленники не успевали перевести материал в медь и установили гипсовую копию, покрашенную под бронзу, что спасло настоящий памятник. Получилось, что взорвали копию, и очень быстро, буквально через неделю после взрыва, уже установили царя в меди. Вячеслав Михайлович сказал тогда: «Если в свое время русский народ не смог защитить своего царя, то теперь, поверьте, мы это сможем сделать. В случае еще одной такой попытки суд будет суровым». Он был одним из тех, кто умел держать удар, конечно, расстроился, но сразу сказал: «Восстановим!». 

Уместно вспомнить, что, когда Никита Михалков узнал о том, что второй памятник возводится на личный гонорар Вячеслава Михайловича, на следующий день послал человека, который привез довольно внушительную сумму на будущий монумент. 

Так совпало, что после взрыва памятник был вновь открыт в первый день архиерейского собора 20 августа 2000 года, на котором был канонизирован император Николай II. Кстати, собор должен был идти пять дней, а 19 числа должен был обсуждаться вопрос о канонизации Государя на Преображение, но патриарх Алексий II изменил протокол, пообщавшись со старцами, которые решили поднять этот вопрос первым. И так случилось, что именно в этот день – день канонизации Государя, благодаря промыслу Божьему был восстановлен памятник в Мытищах.

– Почему памятник поставлен на постамент в виде колокола? Это что-то символизирует?

А.Б.: – Набат. Колокол – покаянный, тревожный, с надеждой на благо, на победу. Не случайна на нем и надпись: «От российского народа с покаянием».

– А где еще можно увидеть работы вашего отца?

А.К.: – Более двухсот памятников: памятные доски, поклонные кресты. Только в Москве это: герб Москвы на Моссовете, фигура бога торговли Меркурия у Центра международной торговли, памятник Кириллу и Мефодию на Старой площади, памятник маршалу Г.К. Жукову, памятник великой княгине Елизавете Федоровне в Марфо-Мариинской обители и многие другие. Кроме того, многочисленные работы великого скульптора можно увидеть не только в городах России, но и на Украине, в Греции и Италии.

 Беседовала Мария Воробьева

О чем поведали старые расписания

Среди любителей истории Мытищинского края ходят легенды о необычно быстром движении железнодорожных паровых поездов от Москвы до Мытищ. Рассказывали, что расстояние в 18 верст поезд преодолевал за 25–27 минут с четырьмя остановками на имеющихся в начале XIX века станциях. Подтвердить или опровергнуть это рекордное время можно было, только получив расписание поездов за разные периоды работы этого направления железной дороги. Было известно, что Ярославско-Архангельская железная дорога являлась лучшей в России и даже опережала Николаевскую. За все время, начиная с запуска дороги в 1862 году, на ней не было ни одной серьезной аварии. Газеты писали об одном случае где-то в начале XX века, когда машинист разогнал состав 

с четырьмя пустыми вагонами, и под уклон в районе Клязьмы вагоны сошли с рельсов. Правда, паровозная бригада не пострадала, а путь восстановили быстро.

Но вернемся к старым расписаниям. Среди коллекционеров удалось приобрести расписания за 1908, 1925, 1927, 1932 годы. Они оказались интереснейшими документами своего времени. Старейшее расписание 1908 года было выпущено специально для дачников товариществом «Василий Перлов с сыновьями». Книжечка напечатана с историей и рекламой этой знаменитой чаеторговой фирмы. Если верить расписанию, дачный поезд из Москвы отправлялся в 6 часов 20 минут, делал остановки на станциях Лосиноос­тровская, Перловка, Тайнинская и прибывал в Мытищи в 6 часов 50 минут, таким образом преодолевая расстояние за 30 минут. 

Очередное расписание относится к 1925 году. После потрясений и разрухи революционных и послереволюционных лет на ярославском направлении появились дополнительные станции, такие как Москва-3, Яуза, платформа Блокпост 13 км (ныне Лось), но на ней поезда не останавливались. И все же дачник доезжал до Мытищ за эти же 32 минуты, а в 1927 году – за 34 минуты. Это было хорошей скоростью. 

В 1932 году добавились станция Северянин и остановка на платформе Лось. Если опять же верить расписанию, то до Мытищ электропоезд доезжал уже за 48 минут (от Москвы до Мытищ дорогу электрифицировали в 1929 году). В Мытищах нужно было пересаживаться на «паровики» до Щелкова и Монина, но электрификация проводилась усиленными темпами.

По воспоминаниям старожилов, первые электропоезда в зимнее время при сильных морозах останавливались, так как электродвигатели производились в Германии и не были рассчитаны на такие низкие температуры. На узловых станциях (в Москве, Лосиноостровской, Мытищах, Пушкине) дежурили паровозные бригады, приходившие на помощь остановившимся электропоездам и доставлявшие составы до ближайшей узловой станции. Эти остановки были ликвидированы, когда на электричках поставили электромоторы отечественного производства, учитывающие наш суровый климат. 

ух времени повлиял и на художественное оформление расписаний. Если в 1925 году, в рассвет НЭПа, новая экономическая политика была широко представлена рекламой частных и государственных торговых и иных организаций, то в последующие годы тон рекламы поменялся. Почти на каждой странице расписания 1925 года слова «Нигде кроме как в Моссельпроме» (орфография сохранена) без ссылки на авторство В.В. Маяковского. Предлагался госпрокат новых комфортабельных автомобилей, театральных костюмов и прочего. Рекламировался широкий выбор обуви как государственного, так и частного производства. Но на табачные изделия государство ввело монополию. Выбор был небольшой: «Ява», «Красная Звезда» и знаменитый «Дукат». Алкоголем торговали под эгидой Госспирта. Широко рекламировалось производство Московского губернского инвалидного кооперативного объе­динения (МОСГИКО), продававшего кондитерские изделия, фруктовую воду, еврейские колбасные изделия. Предлагался «лучший пролетарский напиток – сухие квас и брага», одна коробка на 20–30 бутылок всего за 50 копеек. Причем для оптовиков – со скидкой. 

Скромнее выглядела реклама 1927 года. Почти исчезли названия частных фирм. Широко рекламировались справочники-путеводители по Кавказу, Крыму, Поволжью и Донбассу. Новый магазин «Пио­нер» предлагал все для пионеров и спорта. Большое место выделялось для рекламы фотографий и охотничьих ружей. Несколько загадочно выглядело напоминание «Дачники, помните о Сухаревском рынке». Знаменитая Сухаревка славилась мастерским обманом покупателей. Реклама 1927 года, видимо, убеждала, что рынок очистили от жуликов, и там все под госконтролем. Но в этом же году моего отца, приехавшего купить на Сухаревке брюки, надули, виртуозно заменив штаны на две сшитые половинки. 

Еще суше и лаконичнее реклама в расписании 1932 года. Предлагалось обучение иностранным языкам заочно. Знание английского и немецкого было необходимо для работы с техникой зарубежного производства. Поликлиники Красного Креста предоставляли широкий спектр медицинских услуг. Моспромбытсоюз в лице кооперативного товарищества «Фотоснимок» был готов по 35 адресам запечатлеть ваш облик. Конечно, не обошлось без рекламы всесоюзной лотереи «Автодор», где за 1 рубль сулили выигрыши. 

Так, старые дачные расписания приоткрыли уже ушедшие странички нашей богатой истории.

Геннадий Смирнов 

Наш земляк – Игорь Ильинский

Нынешний 2016 год объявлен Годом кино. В Подмосковье, и в том числе на нашей мытищинской земле,

проживало и до сих пор проживает много актеров театра и кино.

В этом выпуске еженедельника «Неделя в округе» мы расскажем об актере Игоре Ильинском (1901-1987 гг.) – мастере художественного слова, Герое Социалистического Труда, лауреате трех Сталинских премий первой степени. Его помнят по фильмам «Закройщик из Торжка» (1925 г.), «Процесс о трех миллионах» (1926 г.), «Праздник святого Йоргена» (1930 г.), «Волга-Волга» (1938 г.), «Карнавальная ночь» (1956 г.), «Гусарская баллада» (1962 г.) и многим другим. И.  Ильинский действительно был любимцем советских зрителей. Между тем, мало кто знает, что он был нашим земляком.

Игорь Ильинский родился в 1901 году в поселке при фабрике Чернышевых (ныне мкр. поселок Пироговский), где его отец, Владимир Капитонович, работал зубным врачом в фабричной больнице. Дом, в котором вырос будущий актер, находится на ул. Фабричной, 5. Это небольшое двухэтажное здание из красного кирпича, которое в народе называют «горьковский дом» или «дом врачей». Ильинские прожили здесь до 1904 года, затем перебрались в Москву. По воспоминаниям самого Игоря Владимировича, именно от отца он получил актерский дар (при фабрике был любительский театр, где играл Владимир Капитонович). 

Обучаясь в московской гимназии, Игорь Ильинский часто принимал участие в детских спектаклях, которые разыгрывали в доме его крестной матери – купчихи Варвары Андреевны Чернышевой. На рассвете своей карьеры он играл царя Вакулу в комедии известного баснописца Ивана Крылова «Триумф», а режиссером спектакля был Сергей Николаевич Дурылин. В наши дни в Болшево существует музей С.Н. Дурылина, и краеведы предполагают, что актер Игорь Ильинский мог бывать в доме своего наставника и учителя. Еще один интересный факт из жизни нашего земляка связан с Акуловой горой (где жил поэт В. Маяковский). Его описывает известный краевед и учитель Виктор Андреевич Долгирев (создатель музея туризма и краеведения в 5-й пушкинской школе) в своей книге «Пушкинские вечности»: «В ту пору профком Пушкинского электромеханического завода, расположенного у Акуловского шоссе, был относительно богат и оплачивал разные культурные мероприятия в библиотеке, находящейся на Акуловой горе. Таким образом и привезли Ильинского на Акулову гору, который тут же заявил, что всегда мечтал увидеть окружающий поэта мир, да все дела мешали. День 25 сентября 1976 года был солнечный, но по-­осеннему мягкий. В библиотеке собралось 40-50 человек. Преобладали школьники средних классов и «пригнавшие» их учителя. Сначала читали стихи, какие-то на вид важные. Потом встал сам мэтр. Объявил название стихотворения, которое собирался нам прочесть: «Необычайное приключение». Причем слоги «необы» он сказал вскользь, а вторую часть слова – с нажимом. И получился неожиданный эффект: «Чайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским». Прочитав несколько строк, Ильинский вдруг остановился, и пауза затягивалась. Поводив носом вправо-влево, он сказал: «Кажется, открыта форточка, а я боюсь сквозняков. Закройте, пожалуйста». Заведующая библиотекой бросилась ее закрывать, хотя ни малейшего дуновения никто не ощущал. После этого Ильинский продолжил выступление …»

Вот такая ироническая история произошла на Акуловой горе. Есть сведения, что в подмосковной Мамонтовке находилось студенческое общежитие, где в свое время жили Игорь Ильинский, Любовь Орлова и другие известные личности. И оттуда ездили на электричке в Москву, в театр. Игорь Владимирович поступил в театральную студию под руководством Ф.Ф. Комиссаржевского в 1917 году и тогда же завершил свое среднее образование в частной гимназии Флерова. 

Впервые на профессиональной сцене он выступал 21 февраля 1918 года в театре им. В.Ф. Комиссаржевской. Он играл старика в комедии Аристофана «Лисистрата». После этого продолжил трудиться на подмостках различных московских театров. Там он пробовал себя в разных жанрах, но наибольшего успеха добился в комедийных ролях. Самые яркие его образы – Антонио в «Женитьбе Фигаро» и Моцарт в «Похищении из Сераля». В 1920 году Ильинский поступил в руководимый Всеволодом Мейерхольдом театр РСФСР и проработал в нем до 1935 года. 

Склонность к лирике, драматизму и передаче глубоких человеческих чувств позднее нашли свое отражение в концертной деятельности артиста. Он выступал в Москве, Акулово, Пирогово. В его эстрадном репертуаре преобладали произведения Пушкина, Крылова, Чехова, Зощенко.

Среди друзей Ильинского были знаменитые люди того времени – актер Анатолий Кторов и художник Николай Соколов.

Но вернемся к кинематографической деятельности Ильинского. Первая роль в кино – Кравцов в фильме «Аэлита», сыгранная в 1924 году, когда кино еще было без звука. Позднее Ильинский с удовольствием брался за озвучку советских детских мультфильмов – «Баллада о столе», «Дом, который построил Джек» и других. Кроме того, Игорь Владимирович известен как режиссер таких фильмов, как «Однажды летом», «Старый знакомый», «Эти разные, разные, разные лица…».

Игоря Ильинского не стало 13 января 1987 года, он похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Прошли годы, но память об этом человеке жива, и мы можем гордиться, что такой удивительный и талантливый актер, известный всей России, был нашим земляком.

Иван Клязьминский, 

член Союза краеведов России

Мытищи. Век минувший. В воспоминаниях, фотографиях и документах

Цель написания этой книги – дать знания представителям молодого поколения Мытищ об истории города, в котором они живут. Людям старшего возраста – вспомнить город, в котором они родились или куда приехали жить в начале XX века.

Книг об истории города Мытищи написано много. Но не все их авторы – современники, рожденные в этом городе, а порой и люди, чьи корни были вдали от Мытищ. Главными героями моей книги являются жители Мытищ, родившиеся или приехавшие в мой город до Великой Отечественной войны. 

Так уж устроена человеческая память, что с годами помнится очень цепко все, что было в детстве и юности. И эта память не стирается с возрастом. Мне приходилось разговаривать с людьми почтенного возраста, которые помнили начало войны, а точнее, октябрь 1941 года в Мытищах в деталях. Страшное испытание, которое легло на плечи подростков тех военных лет. Об этом написано в самой большой главе рукописи, посвященной улице Колонцова. 

В рукописи 39 глав, в 28 из которых подробно описаны улицы Старых Мытищ, с фотографиями тех лет, картами, планами, документами, публикациями в газетах, историями предприятий, магазинов, городских рек Работни и Яузы и т. д.  

 В книге собраны детальные описания зданий и объектов, которые исчезли с карты нашего города в конце XX – начале XXI века, а также первых многоэтажных домов Старых Мытищ (дом моего детства по улице Никитина, 4, горсовет по улице Колонцова, 15 и т. д.). Есть главы, посвященные привокзальной площади, Троицкому тракту. В описание мытищинской водоподъемной станции вошли документы и фотографии, которые были найдены совместно с известным мытищинским краеведом Валентином Ивановичем Масловым уже после выхода его книги «200 лет Екатерининскому Мытищинскому водопроводу». 

Валентин Иванович – мой учитель, наставник и просто друг. Это с его подачи 15 лет тому назад мне было предложено написать книгу об истории родного города Мытищи. Он сыграл огромную роль в том, что этот труд был начат в 2001 году. В 2012 году В.И. Маслов прочел, внеся исправления и добавления, шесть глав моей рукописи.   

Прошло 15 лет. Мне не стыдно теперь представить на суд читателей исторический труд – описание жизни города, в котором я родился, вырос и живу. Моих Мытищ.

К написанию данного повест­вования из прошлой жизни подвигло меня частое появление на экране телевизора всевозможных «правдивых» передач, создатели и ведущие которых так твердо и уверенно описывают период не столь далекого для меня (в отличие от них) времени. Пафосно и громогласно возвещают о событиях тех лет с рассказом и показом быта моих современников, что заставляет мое и более старшее поколение возмущаться, но не дает права их одернуть!

Настало то время, когда, снимая фильмы о тех годах, не приглашают в консультанты очевидцев событий, про которые в них идет речь. Реквизиторы сами справляются с поставленной режиссером задачей и подсовывают предметы обстановки, относящиеся к периоду времени на два, а то и три десятилетия вперед, когда их и в помине не существовало. Вот и хлопаешь глазами, когда видишь на экране события довоенных лет в обстановке квартиры в лучшем случае 70 годов… 

В этом контексте духовная сущность человека представляется осью из мистического вечного сплава, на которой Его Величество Прогресс непрестанно заменяет изношенные колеса человеческого бытия на новые, все более совершенные. Если выброшенный при этом бешеном движении инвентарь не использован в анналах науки, техники и искусства, он часто не сохраняется и полностью исчезает, как ненужный хлам.

В написании этой книги я стремился зафиксировать некоторые факты из обыденной жизни того отрезка времени, в течение которого продолжал развиваться и образ жизни людей в СССР. Это мое стремление основано на желании передать хоть какую-то часть сохранившегося в моей памяти советского уклада жизни. По существу, это повествование представляет собой «фотографию» некоторых элементов тех лет, в коих мне довелось прожить.

Если добавить к этому наше традиционное равнодушие к сохранению свидетельств былого, можно ожидать, что будущие историки не найдут материалов, позволяющих воспроизвести действительные обстоятельства повседневной жизни советских людей. А имеющиеся в архивах официальные данные и произведения всех видов искусств о советском образе жизни сильно его искажают. Постсоветское описание той эпохи перенасыщено огульным охаиванием образа жизни советских людей.

Я ручаюсь, что в этой книге нет ни одного слова выдумки, и все изложенное является честной фактографией. 

Оглядываясь назад, мы, дети 60 –70-х годов, порой с трудом верим, что нам удалось дожить до сегодняшнего дня. В детстве мы были пассажирами в машинах без ремней и подушек безопасности. Поездка на телеге, запряженной лошадью, в теплый летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца. Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда. 

Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло прийти в голову кататься на велосипеде в шлеме. Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки, а когда впервые неслись с горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза.

Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда зажигались уличные фонари, там, где они были. Целый день никто не мог узнать, где мы. Мобильных телефонов не было! Трудно представить! Мы резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто другой. Помните? Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания. 

Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от этого не толстел, потому что мы все время носились и играли. Из одной бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер. У нас не было игровых приставок, компьютеров, 165 каналов спутникового телевидения, компакт-дисков, сотовых телефонов, интернета. Мы неслись смотреть мультфильм всей толпой в ближайший дом, к хозяину черно-белого телевизора «КВН», ведь «видиков» тоже не было! 

Зато у нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их. Мы катались на великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или в школьном дворе и болтали, о чем хотели. Когда нам был кто-то нужен, мы стучались или звонили в дверь, или просто заходили и виделись с ним. Помните? Без спросу! Сами! 

Мы придумывали игры с палками и консервными банками, воровали яблоки в садах и ели вишни с косточками. (И косточки не прорастали у нас в животе!) 

Пирожок с повидлом – ну разве это не чудо? Никогда не угадаешь, с какой стороны вылезет повидло!

А помните автоматы с газированной водой? Там еще был стакан граненый – один на всех. Сегодня никому и в голову не придет пить из общего стакана! (Сегодня его украдут через пять секунд после установки автомата, ровно за три секунды до того, как утащат и сам автомат...) А раньше ведь все пили из этих стаканов... Обычное дело! И ведь никто не боялся подхватить какую-нибудь заразу... Кстати, эти стаканы использовали для своих дел местные пьяницы. И, представьте себе, вы только представьте это – они ВОЗВРАЩАЛИ стакан на место! Не верите? А тогда – обычное дело! 

А люди, вешающие простыню на стену, выключающие свет и бормочущие что-то себе под нос в темноте? Секта? Нет, немое самодельное кино. Или показ для детей диафильмов.

А еще все сидели в ванной, причем на опущенном стульчаке, причем в темноте – и светил там только красный фонарь... Догадались? Все просто – печатали фотографии. Вся наша жизнь – на этих черно-белых фотографиях, отпечатанных собственными руками, а не бездушным дядькой из «Кодак». Ну, вы же помните, что такое фиксаж?

А сбор макулатуры в школе? До сих пор мучает вопрос: зачем? Правда, про сбор металлолома этот вопрос не возникал. Все мы ходили на вокзал и подолгу ждали, когда появится на путях электричка с яркой крупной надписью на головном вагоне «Пионерская» и внизу уже мельче: «построена из собранного пионерами металлолома»…

Чем увлекалась и о чем мечтала детвора уютных дворов и коммунальных квартир, бараков и общежитий? Все мы – дети и взрослые – ждали, что доживем до 1980 года! И сбудутся мечты наших отцов, дедов, матерей – наступит КОММУНИЗМ! 

Нынешнее поколение русских людей всех сословий вовлечено в процесс формирования совершенно нового образа жизни. Представления о совсем еще недавнем прошлом тускнеют, а иногда и вовсе исчезают, потому что обретенный в нем индивидуальный опыт непригоден для активного плодотворного действия в новых условиях. 

Чтобы не потерять связь времен, и написаны эти воспоминания. Для любознательных людей полистать коротенькие заметки из жизни незнакомого прошлого своих соотечественников должно быть интересно и полезно для понимания настоящих и даже будущих проблем.

Дмитрий Гурьянов

Марк Бернес жил в Перловке

Недавно перечитывая книгу известного краеведа и архивиста Валентины Петровны Блохиной «Мытищи. Семейные хроники Зверевых», я узнал, что в Перловке, в доме семьи местных жителей Щербаковых, расположенном по ул. Ленинской, д. 27, в 1958-1959 гг. жил знаменитый киноактер и певец Марк Бернес. Меня заинтересовал этот вопрос, и в один прекрасный день я решил отправиться в Перловку на поис­ки этого самого дома. И вот, после недолгих прогулок по окрестностям я отыскал его. Меня встретила дружелюбная женщина по имени Лилия, проживающая ныне по этому адресу. За чашкой кофе она рассказала мне историю дома, в котором некоторое время проживал Марк Бернес со своей семьей.

Данный участок был оформлен тогда на Григория Константиновича Щербакова и его жену Анастасию Ивановну. Общая площадь усадьбы составляла 2024 кв. сажени и чуть-чуть не дотягивала до десятины (1 десятина = 2400 кв. сажени). На участке кроме дома с колодцем были просторная конюшня, каретный сарай и большой погреб. Само здание, возведенное еще до Первой мировой вой­ны, было двухэтажным, с верандами на каждом этаже, парадным и черным входами, ванной, санузлом, окнами с дубовыми рамками и высокими потолками. По словам нынешней хозяйки, дом оказался недостроенным: не был обшит тесом, так как плотники ушли на войну в 1914 году. Помещения приходилось обогревать большими голландскими печами, они, кстати, как и потолочные лепнины, сохранились до наших дней. 

Итак, по воспоминаниям родственников В.П. Блохиной, в этом прекрасном доме в 1958-1959 гг. действительно проживал Марк Бернес. В творческом плане это были не лучшие годы для актера. 17 сентября 1958 г. одновременно две центральные газеты начали травлю Бернеса. Из-за этого он был вынужден уединиться и переехать в Подмосковье, где нашел для своей семьи уютный уголок в Перловке. В газете «Правда» Георгий Свиридов в своей статье «Искоренять пошлость в музыке» подверг артиста несправедливым тенденциозным нападкам. В «Комсомольской правде» в фельетоне А. Суконцева и И. Шатуновского «Звезда на «Волге» рядовое нарушение Бернесом правил дорожного движения в предельно мрачных тонах подавалось как «поведение, недостойное артиста». Следствием этих публикаций стало фактическое отлучение Бернеса от съемок и записей на радио. Это время актер переживал очень тяжело. 

На вынужденном отдыхе в подмосковной Перловке Марк Наумович вел затворнический образ жизни. Любил прогуливаться по местным окрестностям, ходить на рыбалку на Яузу, слушал пение птиц и просто отдыхал от всех московских бед и сует. 

Марк Бернес (настоящая фамилия Нейман) – народный артист РСФСР (1965 г.), лауреат Сталинской премии первой степени (1951 г.), один из наиболее популярных артистов советской эстрады. Выдающийся русский шансонье родился 25 сентября (8 октября) 1911 г. в г. Нежине (ныне райцентр в Черниговской области на Украине). Его отец – Наум Самойлович был служащим в артели по сбору утильсырья, мать – Фаня Филипповна была домохозяйкой. В 1916 г., когда Марку было всего пять лет, семья переехала в Харьков. По окончании семилетки он начал посещать занятия в театральном техникуме, одновременно поступил на работу статистом в Харьковский театр «Муссури», где он сыграл свою первую роль и удостоился похвалы известного русского режиссера Н.Н. Синельникова. В это время у Марка появился псевдоним Марк Бернес. В возрасте 17 лет юноша переехал в Москву, где работал в Малом и Большом театрах статистом, а своим учителем считал Николая Родина. С 1935 г. началась его карьера в советском кино. После эпизодических ролей в «Заключенных» (1935 г.) и «Шахтерах» (1937 г.) последовали знаменитые фильмы «Человек с ружьем» (1938), «Истребители» (1939), «Большая жизнь» (1939). Игра актера отличалась обаянием и мягким юмором. Большую популярность Марку Бернесу принес фильм «Два бойца», где он с поразительной задушевностью исполнил песню «Темная ночь» (музыка Н. Богословского, слова В. Агатова). Впоследствии он стал исполнять военные и гражданские песни и в других фильмах. 

Первый публичный концерт Марк Бернес провел в Свердловске в Доме офицеров 30 декабря 1943 г. В Москве со своими песнями он начал выступать в конце 40-х. Его стали часто приглашать на радио и телевидение, он продолжал сниматься в кино, но при этом уделял все больше времени репертуарному песенному жанру. В 1950-1960 гг. пополняется фонд его песенных произведений.

Как я упоминал ранее, с 1958 по 1960 гг. Марк Бернес был в опале после газетной критики. С 1960 г. голос великого артиста снова зазвучал на радио. В 1961 г. режиссер Павел Арманд (представитель рода Армандов, живших в Пушкино и Алешино) первым нарушил запрет на приглашение актера в кино, сняв его в небольшой роли в своем фильме «Чертова дюжина». В последующие годы Марк Бернес снова стал работать и успешно гастролировать по СССР, Болгарии, Югославии, Чехословакии, Румынии. В знаменитом сериале «Щит и меч» (1968 г.) за кадром в исполнении Бернеса звучала песня «С чего начинается Родина». Эту песню знали все девчонки и мальчишки, она исполнялась на всех утренниках во всех городах нашей страны, в том числе и в наших Мытищах. 

8 июля 1969 г. артист с одного дубля записал песню «Журавли» Яна Френкеля на стихи Расула Гамзатова в переводе Наума Гребнева. Это была последняя запись Бернеса. Марк Наумович умер 16 августа 1969 г. в Москве от рака легких. Он был похоронен на Новодевичьем кладбище. В день похорон звучали все лучшие песни Бернеса и, конечно, «Я люблю тебя, жизнь»…

Иван Клязьминский,

член Союза краеведов России, при содействии краеведов В. Блохиной и В. Фролова

Лица победы

Если раньше возможности поиска фактов из истории предков были довольно ограничены, то сейчас узнать подробности о своем роде может попытаться каждый. 

Кто-то лично работает с архивными записями, кто-то прибегает к помощи генеалогических центров, а кто-то умудряется найти любопытные сведения в интернете. Особый интерес вызывают у многих годы Великой Отечественной войны. Тысячи солдат тогда пропали без вести, и их родственники по сей день хранят надежду что-то узнать, по крупицам собирая информацию о том, что и когда могло случиться с их героическими предками.

Один из таких людей – наш земляк Владимир Фадеев. О своем дедушке, Иване Тимофеевиче Фадееве, пропавшем без вести на войне, он знает с детства немного: имя, дату рождения и место, откуда он был призван. Но и этого было достаточно, чтобы приступить к поискам. «Я начал его искать в 1989 году, – рассказал наш собеседник. – Самая первая справка, полученная мной, была из Министерства обороны. В ней говорилось, что рядовой Иван Тимофеевич Фадеев, стрелок 1315 го стрелкового полка 173-й стрелковой дивизии, пропал без вести 4.01.1942 года».

В 1990 году В.В. Фадеев в ответ на свой запрос получил письмо из Совета ветеранов однополчан 173-й стрелковой дивизии, из которого удалось узнать подробности о событиях начала января 1942 года (в них, вероятно, принимал участие И.Т. Фадеев). «С конца декабря 1941 г. по 8 января 1942 г. 173-я стрелковая дивизия вела бои за овладение железной дорогой Калуга – Детчино. Именно в боях за эти населенные пункты и мог погибнуть ваш дед, Фадеев И.Т. … Тогда дивизия в основном вела бои в ночное время в заснеженных полях при морозе минус 30 и ниже градусов. По нашим данным, дивизия тогда понесла большие потери, многие пропали без вести», – сообщили в письме. 

Казалось бы, на этом поиски могли прекратиться, но ответ, полученный на запрос в архив военно-медицинских документов Министерства обороны СССР в 1991 году, открыл новые факты. Выяснилось, что Иван Тимофеевич 7 января 1942 года получил сквозное пулевое ранение левой половины грудной клетки. С полученной травмой 17 января того же года рядовой поступил на лечение в эвакогоспиталь в городе Сарапуле (Удмуртия). Там он пробыл до 17 февраля. Согласно указанным в справке сведениям, Ивана Фадеева после выписки направили в Ижевск (город находится неподалеку от Сарапула – авт.), на службу в 23-й запасной стрелковый полк. 

Следующим шагом, который предпринял внук солдата, стала попытка получить архивные данные, касающиеся 23-го запасного стрелкового полка. Однако подобных документов за 1941-1942 гг. на хранении в архивах не обнаружилось.

По словам Владимира Фадеева, он не собирается опускать руки и продолжит поиски своего деда, прославившего его род. А мы в свою очередь, дабы почтить память солдата Красной армии, пуб­ликуем его портрет. Это лицо мытищинца, сражавшегося за Родину. Уходя на фронт, он не знал, что больше не вернется домой.  

Анна Тимофеева

Иван Тимофеевич Фадеев родился в 1906 году в селе Медынцево Калужской области. В 1934 году приступил к работе в Мытищинском районном отделении народного комиссариата внутренних дел. Состоял в знаменитой отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН), которая проводила свои учения на стрельбище «Динамо» в Мытищах. 15 октября 1941 года Иван Тимофеевич был призван на фронт, участвовал в боевых действиях под Москвой. Имя без вести пропавшего в 1942 году солдата увековечено на мраморной памятной плите, установленной в честь сотрудников мытищинской милиции – участников Великой Отечественной войны.

Книги о войне

Много лет назад мне на глаза попалась статья в «Комсомольской правде» 

об издании книг для детей в годы Великой Отечественной войны. 

Оказывается, только книг для детей тогда было издано свыше полусотни названий общим тиражом 25 миллионов экземпляров. Эту цифру можно увеличить 

в несколько раз, так как книги издавались не только для детей. 

Несколько книг, изданных в годы вой­ны и ставших библиографической редкостью, есть и в нашей домашней библиотеке. Среди них – сборник рассказов и стихотворений для детей «Ребятам-тимуровцам» (Детгиз, 1943 г.). В предисловии к этой книге с проникновенными словами к ребятам обращается выдающийся детский писатель Лев Кассиль: «Народ наш ведет сейчас большую, тяжелую войну с жестоким врагом. И вы, 

тимуровцы, стали надежными помощниками народа, его Красной армии. Вы заботитесь о детях, отцы которых ушли на фронт. Вы – желанные и добрые гости в 

доме, где нет сейчас отца или старшего брата. Вы заботитесь о раненых бойцах, которых вы посещаете в госпиталях, развлекаете их». 

В годы войны было издано огромное количество книг о знаменитых русских полководцах и подвигах простых людей, сражавшихся «за родину, за честь, за свободу» нашей страны. Но книги издавались не только на патриотическую тематику.

Об использовании в питании  дикорастущих растений говорится в двух увидевших свет еще в начале войны книжках. Уже в сентябре 1941 года была издана под редакцией академика АН СССР Б.А. Келлера брошюра «Дикие съедобные растения», а в 1942 году – книга-наставление профессора Г.Г. Боссе «Готовьте из диких весенних растений мучные изделия, супы, салаты». В ней даны подробные описания, как из корневищ рогоза, кубышки, кувшинки и тростника приготовить муку, из которой можно испечь хлеб, как выделить крахмал из растений камыша, а из лопуха – сладкое пюре. Предлагаются рецепты приготовления заправочных супов из весенней зелени (крапива, лебеда), салатов (из листьев крапивы, сныти, гравилатов). Читать такие рецепты сейчас горько и тяжело. Эти две маленькие книжечки говорят о лишениях той поры, об отчаянном положении страны и народа больше иных толстых томов. 

Удивительно, что в самые трудные и, казалось, безысходные дни войны в 1941-1942 годах издавались книги, на первый взгляд, не имеющие никакого отношения к оборонной тематике. 23 сентября 1941 года (взят Киев) была подписана к печати книга Д. Арманд о явлениях природы «Грозная сила». Еще более удивительно издание 11 ноября 1942 года (оккупировано 1,8 миллиона кв. км. территории страны, начался завершающий этап Сталинградской битвы) тиражом 15 тыс. экземпляров инструкции «Минимум библиотечной техники в массовых библиотеках». 

Издание таких книг в то время еще одно подтверждение того, что люди не пали духом и не потеряли веры в победу. 

И, наконец, о самом замечательном издании 1941 года нашего собрания – поздравительной открытке на новый, 1942 год. Открытку подарила моей маме много лет назад друг семьи, незабвенная Е.Э. Тизенгаузен (тетя Катя). На открытке есть надпись, сделанная ее рукой: «В ней нет блеска и золота, зато есть отзвук далекого прошлого, такого трудного и мрачного, а эта открытка свидетельствует, что даже тогда мы умели быть оптимистами, что в значительной мере привело нас к победе».

Павел Власов,  доктор наук

Клятва защитников отечества

Воинская присяга – это своеобразная клятва человека на верность Родине, обязательство защищать ее от врагов. Присяга на Руси известна с древнейших времен и до наших дней. Менялись ее формы, слова, но неизменной оставалась ее суть – служить Отечеству, защищать его, «не щадя крови и самой жизни».

Первый письменный текст присяги относится к эпохе Петра I. По сложившейся веками традиции, воин клялся служить верно и честно, скрепляя обязательство целованием креста.

В XIX веке и до 1917 года многословный текст присяги с витиеватыми словами, с перечислениями титулов лиц императорской фамилии в народе сводился к короткой, но емкой фразе: «За веру, царя и Отечество!» Присяга принималась перед солдатским строем с выносом полкового знамени и развернутым походным алтарем с напрестольным Евангелием и крестоцелованием.

С началом мировой войны на фронт стали призывать горцев Кавказа для формирования частей так называемой «Дикой дивизии» – они давали клятву на Коране. Интересно отметить, что для награждения горцев изготавливались специальные награды – аналоги георгиевским, но без христианской символики. По рассказам, награждаемые просили «орден с джигитом», т. е. с изображением Георгия Победоносца.

Февральская революция и приход к власти Временного правительства отменили всю царскую символику, но сохранили награды. Отмена всех царских наград была сделана уже при большевиках.

К этому времени был написан текст новой военной присяги. Он более лаконичен. Впервые появилось правило личной подписи под текстом. 

Присяга Временному правительству (1917 г.): «Клянусь честью офицера (солдата) и обещаюсь перед Богом и своей совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству, как своему Отечеству. Клянусь служить ему до последней капли крови, всемерно способствуя славе и процветанию Российского Государства. Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания. Возложенные на меня служебные обязанности буду выполнять с полным напряжением сил, имея в помыслах исключительно пользу государства и не щадя жизни ради блага Отечества. 

Клянусь повиноваться всем поставленным надо мною начальникам, чиня им полное послушание во всех случаях, когда этого требует мой долг офицера (солдата) и гражданина перед Отечеством. Клянусь быть честным, добросовестным, храбрым офицером (солдатом) и не нарушать клятвы из-за корысти, родства, дружбы и вражды. В заключение данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением и ниже подписываюсь».

Октябрьская революция и гражданская война отменили все присяги. У красных появились свои ритуалы при клятве на верность идеалам революции. На могилах павших борцов в белой армии сохранялись отдельные атрибуты присяги с целованием знамени. Тексты этих присяг и описание ритуалов, к сожалению, неизвестны.

После окончания гражданской войны встал вопрос о новых традициях воинской присяги. Началась работа по тексту этого важного документа. Слово «присяга» было заменено на «торжественное обещание». Изучались тексты присяг, в том числе и Временного правительства. Активное участие в разработке текста принимал участие Л. Троцкий. Именно ему приписывалась фраза в обещании (пункт 6) о «злом умысле». Так родился текст революционной присяги молодой Республики Советов. Этот документ был учрежден Президиумом ЦИК СССР 14 сентября 1923 г. и объявлен в приказе Реввоенсовета СССР 2 октября 1923 г. №1241. Текс гласил: «Я, сын трудового народа, гражданин Сою­за Советских Социалистических Республик, принимаю на себя звание воина Рабочей и Крестьянской армии.

Перед лицом трудящихся классов Союза Советских Социалистических республик и всего мира я обязуюсь носить это звание с честью, добросовестно изучать военное дело и как зеницу ока охранять народное и военное имущество от порчи и расхищения.

Я обязуюсь строго и неуклонно соблюдать революционную дисциплину и беспрекословно выполнять все приказы командиров, поставленных властью Рабочего и Крестьянского правительства.

Я обязуюсь воздерживаться сам и удерживать товарищей от всяких поступков, унижающих достоинство гражданина Союза Советских Социалистических Республик и все свои действия и мысли направлять к великой цели освобождения всех трудящихся.

Я обязуюсь по первому зову Рабочего и Крестьянского Правительства выступить на защиту Сою­за Советских Социалистических Республик от всяких опасностей и покушений со стороны всех их врагов и в борьбе за Союз Советских Социалистических Республик, за дело социализма и братство народов не щадить ни своих сил, ни самой жизни.

Если по злому умыслу отступлю от этого моего торжественного обещания, то да будет моим уделом всеобщее презрение, и да покарает меня суровая рука революционного закона».

В 1924–1925 годы произошли серьезные изменения в Вооруженных силах СССР. Наркомвоенмор Л. Троцкий был отстранен от руководства Красной армией и флотом. На его место назначен М.В. Фрунзе. Под его руководством и проводилась военная реформа: сокращение численности армии, введение принципа единоначалия, реорганизация военного аппарата и политического управления Красной армии, сочетание в структуре Вооруженных сил постоянной армии и территориальных милиционных формирований.

В армию и на флот стало приходить молодое поколение. По старой русской традиции на службу провожали «всем миром», а родители часто вместе с благословением давали своеобразные «обереги» в виде ладанок, иконок, иногда щепотки родной земли в холщовых мешочках. Многие носили нательные крестики. Требовалось все это заменить на советскую символику. Выход нашли, выпустив нательные медальоны, названные Красной присягой. Внутри помещалась крошечная книжечка-гармошка с портретами В.И. Ленина и М.В. Фрунзе, а также текст торжественного обещания 1923 года. Точное время выпуска медальонов определить трудно, но можно предположить, что это были 1927–1928 годы. В нашей семье хранится такой медальон. Он принадлежал моему дяде, мытищинцу Александру Бузанову, служившему в те годы.

Точное описание порядка принятия Красной присяги военнослужащими неизвестно. По рассказам одного из ветеранов войны, бывшего кремлевского курсанта, они принимали присягу в 1929 году на Красной площади. Командир зачитывал текст. Все повторяли его хором. После комиссар каждому на шею надевал медальон с Красной присягой, а курсанты по очереди ставили свои подписи под текстом. Ношение медальона создавало неудобства. Он быстро окислялся, тесьма срывалась. Через некоторое время стали носить его в карманах гимнастерок. Сегодня экземпляры Красной присяги – большая редкость.

Перед Великой Отечественной войной в 1939 году обнародовали новый текст военной присяги. Он широко известен по знаменитому плакату «Родина-мать зовет!» (художник Ираклий Тоидзе, июнь 1941 года).  Звучал он так: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Арии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.

Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Рабоче-Крестьянскому Правительству.

Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Рабoчe-Крeстьянской Красной Армии, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся». Миллионы наших соотечественников сражались с врагом, помня текст этой священной клятвы. В 1947 году в текст были внесены небольшие изменения.

Сегодня новое поколение наших земляков, начиная службу в рядах Вооруженных сил, перед строем своих товарищей дает торжественную клятву на верность Родине. Не прерывается историческая связь времени. 

Геннадий Смирнов, сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

Как строились Новые Мытищи

По профессии я педагог-историк и краеведением занималась, работая в Мытищинском машиностроительном техникуме (ныне колледж), а потом в историко-художественном музее. Думаю, что людей, равнодушных к истории своего края, просто нет. Помню, как-то одна посетительница музея заметила: «Хорошо бы в нашем городе было больше табличек, объясняющих, почему так называется та или иная улица, – интересно знать, а что же здесь было раньше?»

Очевидцев, которые помнят эти места в прошлом, становится все меньше, да и человеческая память не может все сохранить, а воспоминания, тем более передающиеся из уст в уста, подчас искажаются. 

За последние годы в нашем городе значительно увеличилось число новоселов. Они живут в благоустроенных домах, видят красивый, ухоженный город с фонтанами и скверами. А так ли здесь было всегда? С чего начинался наш город? Действительно, какими они были – старые Новые Мытищи? Решила и я поделиться тем, что сохранилось в моей памяти, тем более что на одной из фотографий в газете увидела дом, в котором мы прожили несколько лет (дом 9/2 по ул. Колпакова, бывшему Ядреевскому шоссе). Два крайних окна на втором этаже – окна нашей комнаты, где прошли мои школьные и студенческие годы. Иногда, проходя мимо, я останавливаюсь, смотрю на наши окна, вспоминаю жильцов дома. Становится немного грустно. Как же давно все это было!

Мы приехали в Мытищи весной 1943 года. Мои родители были командированы на завод № 40 – так в годы войны назывался Вагоностроительный завод (позже ММЗ, «Метровагонмаш»).

Сначала нас поселили в двухэ­тажном бревенчатом доме барачного типа. Три таких новых дома стояли друг за другом между нынешней Институтской улицей и неширокой, мощенной булыжником дорогой, которая шла от железнодорожной станции в сторону поселка Грачи (будущий Новомытищинский проспект).

Помню, что один из этих домов, стоявший у дороги, вскоре сгорел. Это было страшное зрелище: весь дом охватил огонь, и полыхал он так, что даже на противоположной стороне улицы, где собралась большая толпа, стоять было невыносимо. Сейчас на месте сгоревшего дома расположен пятиэтажный жилой дом № 22, в котором находится центральная детская библиотека. Остальные два дома простояли еще не один год и были снесены, а на их месте – вдоль нынешней Институтской улицы – построили несколько двухэтажных кирпичных домов (1950–52 гг.). Между домами и дорогой довольно долго оставалось пространство, оно постепенно зарастало травой и кустарником, среди которого приютилась пивная. Сейчас на этом месте высятся четыре корпуса десятиэтажных домов (ул. Институтская, д. 19).

На учебу меня определили в школу № 1, старое здание которой было недалеко от железнодорожной станции и сохранилось в перестроенном виде (в нем сейчас находится ресторан «Бакинский бульвар»).

В то время автобусы еще не ходили, и, помню, шли в школу пешком по тропинке, которая вела от наших домов через зеленую, довольно широкую и еще не застроенную низину (ее следы заметны и сейчас) к началу нынешней улицы Комарова. Дальше, примерно от того места, где сейчас храм Рождества Христова, начиналась Садовая улица. Два ряда ее одноэтажных деревянных домов растянулись в сторону железнодорожной станции. Один из них был ближе к Шараповскому карьеру, дома другого ряда (помнится, они были с фронтонами) выходили на будущий Новомытищинский проспект. От дороги их отделяли деревянные мостки для пешеходов. Напротив, через дорогу, где сейчас высится здание «Сбербанка», тоже стояло несколько деревянных домов, а чуть подальше, направо, до самой Яузы протянулась деревня Шарапово. Дома на Садовой улице стояли еще в 1970-е годы и были снесены в связи с работами по расширению и выпрямлению главной улицы города – Новомытищинского проспекта. Сейчас здесь находится старое здание школы № 14, а частично сохранившиеся садовые яблони и вишни еще продолжают цвести весной.

В годы войны возле нашей школы были овощехранилища, из которых порой исходил неприятный запах. В переулке, называемом Кирпичной улицей, стояло несколько деревянных домов и на углу – трехэтажный кирпичный дом железнодорожников, построенный в 1938 году. 

Позади школы находился известный в стране завод художественного литья им. Е. Белашовой (в 1930-е годы – скульптурная фабрика, а в начале XX века – кирпичный завод Челноковых). На заводе изготавливали памятники для многих городов страны. Всю эту территорию сейчас занимает торговый центр «Красный кит». 

В школе со мной учились ребята с Военки, Шарапова, Ядреева. В годы войны мы, члены тимуровской команды, после уроков ходили к семьям фронтовиков в Рупасово, Челноковский поселок (сейчас Пролетарские улицы). Мальчишки пилили и кололи дрова, девочки носили воду, помогали по хозяйству, а когда стали постарше, работали на прополке на колхозных полях. 

Возвращаясь из школы домой, мы обычно шли вдоль Шараповского карьера. Я помню его довольно глубоким. Зимой там было много снега, и лыжники катались с высоких горок. А нашим ядреевским одноклассникам большое удовольствие доставляло спускать в карьер девчонок с портфелями и наблюдать, как они выбираются оттуда по снегу. В 1970-е годы карьер постепенно стали засыпать, и сейчас можно заметить, что часть домов-новостроек находится в низине, а жилой комплекс «Гулливер» стоит как раз по краю бывшего карьера. 

В 1945 году в школах ввели раздельное обучение, и девочек перевели в школу №2 в Старые Мытищи (сейчас в этом здании находится медицинское училище). Дорога в школу занимала теперь почти час. 

В доме барачного типа мы прожили недолго, и вскоре вместе с другими семьями заводчан нас поселили в тот самый дом, который я увидела на фотографии. Эти два кирпичных дома, стоявшие рядом, строились в конце 1930-х годов для слушателей Московской военно-юридической академии. Завершить все работы до войны не успели, поэтому удобств в них никаких не было. В нашей квартире жили четыре семьи – всего 12 человек. Одна ютилась в крохотной комнатке для кухни. Помещения для туалета и ванной, где был еще цементный пол, использовали как кладовку и кухню. Воду носили из колонки от соседнего дома. Было очень тесно, но жили мы дружно, и я не помню, чтобы между соседями возникали ссоры.

Перед домом, где сейчас детская площадка, стоял кем-то сколоченный деревянный столик, где вечером после работы мужчины играли в домино. Во дворе была натянута сетка для игры в волейбол, а по вечерам на площадку между домами ребята выносили радиолу – и начинались танцы. 

Перед нашим домом, на том месте, где сейчас теплостанция, а вдоль дороги длинный ряд гаражей, была зеленая поляна. Когда в 1947-48 гг. началось строительство городка МПС (Министерства путей сообщения), через нее проложили рельсы в сторону будущих улиц Матросова, Мира и Летной, и по ним ежедневно везли на стройку разные материалы. 

В те годы жилья катастрофически не хватало. Отдельные квартиры были редкостью, преобладали коммуналки. Многие тогда жили в бараках. Это наследие 1930-х годов просуществовало еще долго. Я помню бараки на Шараповке, около десяти их стояло на пригорке между Ядреевским шоссе и нынешними улицами Институтской и Крупской. На их месте в 1950-51 гг. для работников ММЗ были построены пять двухэтажных кирпичных домов. Они были уже не в стиле «баракко» (так тогда шутили по поводу бараков), фасады этих домов украшали фронтоны, эркеры, балконы.

В это же время строились, также для работников завода, первые три четырехэтажных дома на Новомытищинском проспекте (№№ 4, 6, 8, сейчас №№ 24, 26, 28). В один из них мы переехали в 1952 году, и тогда наш адрес был Ядреевское шоссе, д. 6. На первом этаже был открыт продовольственный магазин, а во дворе, на пригорке, построен детский сад. 

Известно, что в послевоенные годы в строительных работах использовался труд военнопленных. Мне пришлось их увидеть у строящегося дома на Новомытищинском проспекте (сейчас д. 30). А было это так: нам, школьницам, было любопытно посмотреть на живых «фрицев». Мы стояли в сторонке и наблюдали, как они молча работали. Однажды, когда охранник ненадолго отлучился, мы подошли поближе, конечно, поздоровались: «Гутен таг». Те, ответив, с удивлением смотрели на нас. Используя школьный запас своих знаний по немецкому языку, мы начали выяснять: кто они, откуда, и зачем они, фашисты, напали на нас? Как ни странно, рабочие нас понимали и охотно отвечали. Среди них оказались  австрийцы, один был из Вены, и они (нет-нет!) не фашисты и в армию попали по мобилизации. Ну конечно же, повторяли «Гитлер капут». Вид их нам казался довольно жалким. На следующий день мы, сердобольные девчонки, принесли им черный хлеб, намазанный маргарином. Они его быстро взяли, тут же поделили и поблагодарили. Мы поскорее убежали. Наш поступок в классе получил неоднозначную оценку: одни одобрили, другие осудили и назвали нас дурами. Обижаться на это тогда было бессмысленно. Неприязнь, если не сказать больше, к немцам сохранялась еще долго. Тогда для нас они все были врагами и фашистами, принесшими нашему народу неисчислимые беды и страдания. Немецкий язык был непопулярен. Такие настроения в какой-то степени повлияли в дальнейшем на мой выбор профессии. В школе по немецкому языку у меня были пятерки и  давался он мне без труда, было даже желание поступить в Институт иностранных языков, но я приняла другое решение и в 1948 году пошла на исторический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. 

По сравнению со Старыми Мытищами в послевоенные годы и до середины 1950-х годов наши места были довольно тихими и немноголюдными. Тишину иногда нарушали проезжавшие в деревню Ядреево телеги и гул учебных самолетов, совершавших тренировочные полеты над летным полем Мытищинского аэроклуба. Мы, задрав головы, могли наблюдать, как из них выпрыгивали и медленно спускались на землю парашютисты.

Основной «магистралью» того времени было Ядреевское шоссе. Эта мощенная булыжниками дорога соединяла старинные деревни Шарапово и Ядреево (первое упоминание о них относится к 1461 г. и 1497 г.). Жаль, что не сохранили историческое название – Ядреевское шоссе. По нему через Шарапово мы еще долго ходили в Старые Мытищи на работу, на электричку, в магазины, клуб ММЗ. Надо сказать, что в послевоенные годы возвращаться домой по этой дороге в позднее время было не очень-то приятно. Шараповка славилась своими хулиганами. За заводом «Электросчетчик» еще до войны началось строительство фабрики «Природа и школа» (там планировалось выпускать наглядные пособия для школ), но успели заложить только фундамент и начало первого этажа. Стройка производила зловещее впечатление. Слева от дороги еще не существовало нашего прекрасного парка. Зимой это было заснеженное поле, летом на нем сажали картошку. Грязно, темно, только вдали на перекрестке тускло горел фонарь. Преодолеть это расстояние хотелось как можно быстрее.

Со второй половины 1950 х годов началась интенсивная застройка центра Новых Мытищ. Первые четырехэтажные и пятиэтажные дома (№№ 4, 6, 8) появились на улице Мира, а в угловом доме (№ 34/2) было общежитие рабочих ММЗ. Началась застройка пятиэтажными домами улиц Щербакова, Матросова, Терешковой. Уже вырисовывались контуры будущей центральной площади города. В 1960 году на ней был установлен памятник В.И. Ленину. На месте дощатых домиков, которые называли финскими, было построено здание администрации города (1961 г.). Жители радовались открытию построенного в 1966 году кинотеатра «Родина» (ныне театр «ФЭСТ»). Уже ходили автобусы и маршрутные такси, первоначально они шли от станции по Новомытищинскому проспекту и от площади поворачивали на улицу Мира. Продолжалась застройка Новомытищинского проспекта пятиэтажными, а в 1970-х годах уже девятиэтажными домами. 

В 1967 году страна праздновала 50-летие Октябрьской революции и установления советской власти. В честь этого события получил свое название новый магазин «Юбилейный» (Новомытищинский пр-т, д. 76). Его название крупными буквами было выложено по фасаду здания. А вот улица Юбилейная обрела свое название позже. В 1970 году торжественно отмечался другой юбилей – 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. 

Нельзя не вспомнить о том, что любимым местом отдыха мытищинцев в те годы был Ядреевский лес (ныне Пироговский лесопарк). Летом туда ходили семьями, отдыхали, собирали землянику, грибы, но мусора после себя не оставляли. Зимой вереницы лыжников из Мытищ, Тайнинки, Перловки тянулись к лесу. Уже в районе Ледового дворца и «Экобазара» (их, конечно, тогда еще не было) можно было вставать на лыжи, а дальше – Летное поле, которое в конце 1950-х годов занимали поля Ядреевского колхоза и 

НИИОХА (Научно-исследовательский институт овощного хозяйства, занимавшийся выведением высокоурожайных сортов овощей). Здание этого института с 1955 года до сих пор стоит в глубине сквера им. Стрекалова. 

Город строился, осваивались новые территории, и там, где когда-то простиралось Шарапово поле, вырастал новый город – Новые Мытищи.

Возможно, у кого-то из жителей нашего города появится желание продолжить эту тему и поделиться своими воспоминаниями. Наверное, есть в городе старожилы, а среди них и те, кто строил город. 

В последние годы вырос интерес к краеведению, истории своей малой родины. Известный историк В. Ключевский писал: «Без знания истории мы должны признать себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нем живем, как и к чему должны стремиться». 

История не только факты, это и судьбы людей. Мы должны знать и рассказывать как о достопримечательностях своего края, так и о людях, внесших свой вклад в его развитие и оставивших заметный след в его истории. В этой связи я хочу вспомнить уже ушедших, к сожалению, из жизни наших замечательных краеведов-исследователей и просветителей, Почетных граждан Мытищинского района – Юрия Августовича Князева, чье 90-летие отмечалось в прошлом году, и Валентина Ивановича Маслова, которому 9 сентября 2016 года исполнилось бы 80 лет. Их объединяло одинаковое отношение к краеведению, как к части исторической науки, которая не терпит дилетантства. А главным источником достоверных знаний являются архивные документы.

Нельзя забывать наше прошлое, но также надо знать и помнить людей, которые дают нам пример честного и бескорыстного служения своему любимому делу, родному Мытищинскому краю. Ведь память – показатель нашей культуры.

В заключение хотелось бы сказать еще вот о чем: когда я иду по городу, невольно вспоминаю о том, как было раньше, и сравниваю с тем, что мы видим сегодня. Как неузнаваемо преобразился наш город, как меняется он на глазах! 

Смешно сейчас вспоминать, но в детстве, когда мы приехали в Мытищи, я со слезами упрашивала родителей переехать в Пушкино, потому что мне очень не понравилось название города (тогда я еще не могла знать его происхождения). Но мы остались в Мытищах, и я никогда не пожалела об этом.

Наталья Товстуха, член Союза краеведов России.

Фотографии из фондов Мытищинского историко-художественного музея

Из истории карт и карточной игры

С начала XVIII века карточная игра и карточные гадания – 

это одна из сторон быта наших предков. Правды ради, пасьянсы сейчас раскладываются на компьютере. В начале века игра шла на деньги, но это была привилегия людей обеспеченных.

Среди заядлых картежников числились многие знаменитые писатели, поэты, артисты, музыканты. Малоизвестный, но обладающий талантом бытописатель и юморист А.П. Голицынский в рассказе «Преферанс» отмечал: «Герои преферанса!.. Такое множество, что разве только китайское народонаселение может дать о них понятие… Все князья и бояре, купцы и мещане, часовщики, сапожники, классные дамы, астрономы, повивальные бабки и доктора. Старые и молодые, здоровые и больные, умные и глупые, деловые люди и бездельники». 

Карточная игра активно шла летом на дачах. В домашнем интерьере часто можно было встретить ломберные столики, обтянутые зеленым сукном. Их можно было найти также в послереволюционных коммуналках, где они использовались по другому назначению. Вспоминаю такой столик на кухне в бывшей даче Балдиных. Зеленое сукно столика, несмотря на бытовые пятна, для меня являлось «полем боя» оловянных солдатиков. 

В Мытищах, по воспоминаниям старожилов, «расписывали пульку» у Перловых, в особняке Челноковых, на дачах Сергеева и Балдина (нынешний мкр. Дружба) и в других местах. Интересно отметить, что в этих дачах находили и остатки колод с гадательными картами.

Основная масса простого люда играла в карты без денег – на интерес. Известны игры «девятка», «пьяница», «подкидной дурак» и т.д. Полууголовный люмпен резался в азартное «очко». 

В 1930-е годы на предприятиях и в учреждениях руководство пыталось использовать тягу народа в обеденный перерыв сыграть в «подкидного» с пользой для повышения общеполитического уровня. С этой целью даже выпустили специальные карты «профдурачок». Игра, на первый взгляд, была простой: профорг раздавал карты (36 штук) играющим. На каждой карте значился вопрос типа: что такое Коминтерн? на что тратятся профсоюзные взносы? какова роль профсоюзов? что такое МОПР (международная организация помощи рабочим – авт.)? что такое ликбез? для чего создаются фабзавкомы?  Каждый давал ответ на вопрос и если не знал правильного, ему помогал другой игрок. Карта переходила к нему. Выигрывали те, у кого оказывалось больше карт. Оставшие­ся без карт и с меньшим их количеством считались «профдурачками». Это «новаторство» не пошло в жизнь, так как среди проигравших иногда были передовики и ударники производства. 

К карточным курьезам можно отнести истории с гаданиями на старых колодах. Почему-то несчастье предсказывала карта с королем червей. Он опасным считался не у всех, но у большинства гадалок. Для меня это долгое время было загадкой, пока старый знакомый, коллекционер игральных и гадальных карт, не высказал такую версию: к празднованию 300-летия Дома Романовых выпустили карты, где представители рода были изображены в старинных русских костюмах. В этой колоде король червей в одежде царя Алексея Михайловича очень похож на Николая Второго, а о трагической судьбе последнего царя и его семьи известно. 

В начале 20-х годов прошлого столетия печатались карты, где портретное сходство с Романовыми было более отдаленным, но при внимательном изучении карточных персонажей можно найти что-то общее.

 Геннадий Смирнов, сотрудник Мытищинского историко-художественного музея                                                      

Из Жостова с любовью

«Поднос изначально был предметом не чайным, это был такой атрибут вежливости, сделанный из папье-маше. Не принято было из рук в руки что-либо передавать: ключики, конвертики клали на поднос, – устраивает нам экскурс в историю гид Жостовской фабрики декоративной росписи Анна Логвинова. – Когда нахлынула волна чаепитий, ставших традиционными на Руси, подносы стали делать из металла, и согласно европейской моде на них появились нарисованные цветочки». Так, в Жостово в первой половине 19 века постепенно начал зарождаться народный промысел, и его мастера до сих пор продолжают игру под названием «сделай цветок, которого не было до тебя».

Только оказавшись здесь, на Жостовской фабрике, осознаешь, что подносы, на которых искусно выписаны цветы и ягоды, совершенно разные. При внимательнoм рассмотрении произведений (иначе их не назовешь), начинаешь угадывать в написанных, казалось бы,  рукой одного художника композициях, их творцов. Да, у каждого из них есть свой стиль, свой собственный лепесток или листочек, который и отличает подносы конкретного автора от прочих. «Вы слышали, что дети на экскурсии назвали ваш стиль «зефирным»? – обращается Анна к одной из художниц, Галине Топтыгиной, с которой нам удалось пообщаться в мастерской. – А все потому что у вас блики на цветах закручены в разные стороны, и выглядит это очень вкусно и объемно». Галина Ивановна пришла на фабрику еще в 1976 году, сразу же после окончания Федоскинского училища миниатюрной живописи. Сложно себе представить, в скольких семьях и в скольких странах ее подносы украшают интерьеры домов и квартир. В руках у художницы поднос, который она расписывает прямо на коленях красками в фиолетовой гамме; рядом с ней на столе лежит еще один практически такой же. «Всякие подносы писала, а сейчас – целая партия таких вот монохромных (выполненных различными оттенками одного цвета)», – говорит художница. Кстати, эта серия подносов пользуется особой любовью у молодежи. И действительно, есть в них какая-то магия, да и лаконизм в цветах придает им особое очарование.

Со времен основания фабрики (1825 г.) в технологии создания металлических расписных произведений практически ничего не поменялось. Все также форму и рельеф подносам по старинной кустарной традиции придает коваль, используя в работе и наковальню, и молоток; в бортик для прочности закатывает проволоку. После того как поверхность металла обезжирена и покрыта эмалью, к делу приступает художник. Все что ему необходимо – это масляные краски, кисточка и, конечно, мастерство. Сначала автор делает на подносе так называемый замалё­вок: широкими мазками-пятнами, вращая поднос у себя на коленях, создает набросок будущего букета. Замалёвок сушится в специальных шкафах в течение 12 часов. После этого, вернувшись в руки к своему создателю, букет наполняется объемом, тенями, бликами – и обретает жизнь. На борт подноса наносят легкий ажурный орнамент, а затем изделие покрывается несколькими слоями лака. Теперь подносу остается только найти своего хозяина, которому предмет прослужит еще не одно десятилетие.

Для посетителей фабрики проводят действительно интересные и во всех смыслах красочные экскурсии по музею жостовских подносов. Среди них есть и образцы, которые никак не ожидаешь увидеть среди классических букетов. На одном – портрет Пушкина, на другом – Кремль (в окружении пышного ободка из бутонов, стеблей и листьев), на третьем – сверкающий от перламутра пейзаж. 

У гостей фабрики  возникает множество вопросов о промысле, не все связаны с историей или искусством.  Один из них: можно ли подавать еду на таком подносе? «Когда нашего главного художника Михаила Лебедева спросили, можно ли поставить чайник на этот поднос, он ответил: «А можно ли копать картошку в свадебном платье? Конечно, можно! Только зачем?» – рассказывает наш гид.

Единственный в мире музей подносов – это место, где побывать стоит каждому. Самые частые его посетители – школьники и молодые художники. Но что на фабрике точно придется по вкусу и взрослым, и ребятишкам – так это мастер-класс с художниками промысла. Под их руководством можно самим расписать маленький подносик и забрать его себе на память. А какое удовольствие и детский восторг испытываешь от процесса! 

В настоящее время в Жостово работает около 100 человек, половина из которых – художники. Промысел не так давно обрел вторую жизнь: после кризисных 90-х художников приходилось снова собирать вместе со всей деревни, чтобы вернуть в артель. Даже в те тяжелые годы они не переставали творить у себя дома, не позволив традиции зачахнуть. Сейчас, когда фабрика возродилась, у ее сотрудников есть мечта – обрести собственную художественную школу в Жостово, где молодое поколение смогло бы перенимать опыт и мастерство у нынешних творцов.

Уезжая из Жостова, стоит заглянуть в магазин при фабрике. Многие удивятся, увидев там огромное разнообразие расписанных мастерами предметов: графины, бокалы, шкатулки, кожаные блокноты, украшения, елочные шарики. Но все же именно поднос – это символ Жостово. Созданный вручную с любовью и трудолюбием, сейчас он заслуженно имеет немалую цену (от 1000 до 100000 рублей) и право стать фамильным достоянием любой семьи.

Анна Тимофеева

Заметная частица эпохи

Мы живем в век 21-й, в век высоких технологий. За прошедшее столетие мы обрели новые праздники и позабыли старые. Но что бы ни говорили скептики и хулители того периода – во времена социалистические народ наш был крепче, дружнее, отзывчивее и толерантнее (хотя последние празднования Великой Победы с многотысячными шествиями в рядах «Бессмертного полка» говорят, что мы просыпаемся от равнодушия к собственной стране). Более взрослое поколение еще помнит митинги и парады, которые считались важными мероприятиями. Для организованного проведения демонстраций горисполком разрабатывал план ответственных мероприятий.

Вот отрывок из официального документа тех времен по плану проведения октябрьских демонстраций и митингов по Мытищинскому району. 

«Демонстрации провести в гг. Мытищи и Бабушкине. Митинги провести в г. Костине, в поселке фабрики «Пролетарская победа», им. 1 Мая, Торфоразработке, в селе Беляниново. Начало демонстраций установить в 11 часов дня.

Время сбора на демонстрации и митинги устанавливают Октябрьские комиссии при предприятиях, учреждениях и организациях. Никаких самовольных инициатив не проявлять.

В г. Мытищи все организации, участвующие в демонстрации, выстраиваются к 10 час. 30 мин. на Ярославском шоссе. С Ярославского шоссе колонны строго по 4 человека в ряд следуют по улице Колонцова к Вокзальной площади, обходят памятник В.И. Ленину строго против часовой стрелки и идут в направлении старого переходного моста через железную дорогу. Перейдя мост, идут организованно в направлении основного моста и ждут указания руководителей, окончания торжеств. Возвращаются по ул. Колонцова на свои предприя­тия, сдают наглядную агитацию назначенным агитаторам по сборам.

Установить следующий порядок следования организаций в демонстрации: Осоавиахим и аэроклуб, учащиеся старших классов средних школ гг. Мытищи, Калининграда, Бабушкина, завод им. Калинина, Химкомбинат, Вагонный завод, 4-й район Мосэнерго, 1-й участок энергоснабжения, ст. Мытищи, научно-исследовательский институт ЦНИИМЭ, индустриальный техникум, кооперативный техникум, фабрика «Экспортнабивткань», Кирпичный завод №4, Машинопрокатная база, Силикатный завод, завод «Электросчетчик», завод «Волгоэлектросетьстрой», Хлебозавод, 4-й участок строительства, Скульп­турная фабрика, райсовет депутатов трудящихся, финбанковские работники, работники суда, прокуратуры, райсвязь, горсовет, Водонасосная станция, Мытищинская больница, Мытищинский Торг, трест столовых, райпотребсоюз, коооп­потребсоюз, дом отдыха НКАП, артели: «Мос­радио», «Швейник», «Кооп­ремонт», «Конструктор», «Абразив», МТС, совхоз 

МОИКа, колхозы: «Тарасовский», «М-Мытищинский», «Б-Мытищинский», «Черкизовский», «Рупасовский», «Тайнинский», «Ядреевский».

Для нашего поколения, не избалованного различными торжественными событиями, два праздника были наиболее значимыми – 1 мая и 7 ноября. В эти дни город, а особенно главная улица В.М. Колонцова, окрашивалась в багряно-красный цвет. Не сохранилось цветных фото украшенных улиц, но могу с точностью сказать, что количество красных флагов вдоль улицы Колонцова превышало 500 (по подсчитанным мною уцелевшим флагштокам и отверстиям для их крепления). Флагштоки состояли из трех держателей для флагов, а их только вдоль заводской стены ММЗ было более 40. Плюс корпус отдела главного металлурга с машиносчетной станцией и все 45 зданий, расположенных по улице. 

Вдоль всей стены цехов завода ММЗ висели портреты вождей ушедшей страны – СССР. Причем портреты первых секретарей ЦК КПСС располагались напротив проезда улицы Абрамова. Остальные члены и кандидаты в члены политбюро ЦК КППС – справа и слева. На оставшихся пролетах стен висели «несбыточные» агитационные плакаты повышения благосостояния советских людей в «недостижимом будущем», а также призывы и направляющие лозунги, как идти к светлой жизни и конечной цели советского общества – построению коммунизма! 

Сегодня на заводской стене 17-го цеха, обращенной к улице Колонцова, сохранились мемориальные доски, установленные в память о революционных событиях начала 20-го века.

Демонстрации трудящихся Мытищинского района были похожи на большую красную реку, текущую в направлении привокзальной площади. Кстати, их движение до 1945 года было в обратную сторону, то есть в направлении Ярославского шоссе с выходом на Первомайскую улицу.

Эти слова из стихотворения Маршака знал каждый школьник: «День седьмого ноября – красный день календаря. Погляди в свое окно: все на улице красно!» Алый цвет и впрямь щедро разливался вокруг: стяги реяли на домах, флажки трепетали в руках детей и взрослых, а на людских одеждах подрагивали банты. На фасадах – лозунги, фотографии руководителей СССР. Взлетали ввысь разноцветные шары. Одни бравурные мелодии сменяли другие. И настроение, несмотря на погоду, промозглую, сырую, – отменное. Праздник же! И задолго до этой даты люди рассылали друг другу по поч­те открытки с поздравлениями и пожеланиями.

7 ноября был политическим праздником. Но лишь по внешним атрибутам – красным флагам, лозунгам, призывам. Для обычных людей важно было другое – собраться за столом, посмотреть друг на друга, поговорить. Вспомнить прошлое. Ноябрьский праздник был нашей хорошей привычкой. Его ждали. Он был точкой отсчета, финишем одних дел и стартом других. Многие большие и малые планы сверялись с ноябрем. К осеннему празднику брали обязательства: что построят, возведут, сдадут в эксплуатацию. И не только обещали, но и выполняли…

Многие из нас и нынче вспомнят 7 ноября – старый, почти 100-летний революционный праздник. Ведь он заметная частица эпохи. И нашей с вами жизни.

Дмитрий Гурьянов, член Союза краеведов России

Дачные Тайнинка и Перловка

«Улицы нашего города», «Древние поселения и дороги Лосиного острова», «Мытищи в произведениях писателей, картинах художников, фотографиях XIX–XX вв.». Это лишь малая часть многочисленных экскурсий, которые краевед Владимир Фролов устраивает для мытищинцев. «Всего разработано 25 маршрутов по Мытищам, Москве, Королеву, Пушкино и Болшево, – рассказывает Владимир Сергеевич, увлекающийся историей нашего края еще со школьной скамьи. – Это колоссальная работа, на которую было потрачено несколько лет».

Исследовать потаенные уголки родного края В.С. Фролов предлагает либо пешком, либо на велосипеде – в зависимости от возраста экскурсантов, уровня их подготовки и длины выбранного маршрута. Вооружившись многочисленными фотографиями и, главное, интересными фактами об истории Мытищ, каждую неделю он снова и снова встречается с любопытными слушателями, приоткрывая им завесу тайн давно минувших дней.   

Вот и корреспондент газеты «Неделя в округе», встретившись с Владимиром Сергеевичем, не стала отказывать себе в удовольствии прикоснуться к прошлому земли мытищинской и подробно изучила экскурсионный маршрут «Дачные Тайнинка и Перловка» протяженностью 5,7 км.

Наш путь берет начало на улице Мира – от моста, находящегося рядом с дворцом культуры «Яуза». По правой стороне следуем до 2-й Рабочей улицы. Здесь имеется несколько сохранившихся дач, которые в свое время принадлежали конфетному фабриканту Абрикосову, основавшему во второй половине XIX века кондитерскую фабрику «Товарищество А.И. Абрикосова Сыновей» (ныне концерн «Бабаевский»). Помимо всего, на этой улице сохранилось несколько домов начала XX века, которые принадлежали купцам Соловьевым. В одном из них с 1905 года вместе с семьей проживал немец Инойс – управляющий кондитерской фабрики, которая в настоящее время носит имя «Большевик». Здесь мы узнаем любопытный факт, что его жена Августа Николаевна, будучи крайне образованной женщиной, после смерти мужа служила гувернанткой в семье старшего сына Льва Толстого и воспитывала правнуков великого писателя. 

Далее следуем к пересечению улиц Пионерской и Рабочей, где когда-то находился дом купца Агеева (одного из основателей поселка Тайнинского), входивший в список культурного наследия регионального значения. К сожалению, этот памятник истории сгорел в 2005 году, а у нашего гида сохранились лишь его снимки. 

Свернув на улицу Набережную, выходим к Комиссаровскому пруду, названному в честь своего первого владельца – купца Комиссарова, второго из основателей поселка Тайнинского. Владимир Сергеевич в подробностях объясняет, откуда в этом месте взялся изолированный от Яузы водоем, и рассказывает про его дальнейшую судьбу: «Комиссаров использовал пруд для того, чтобы обустроить рядом с ним местность: создал причал на берегу, построил небольшой дом. В этом пруду на лодках передвигались дачники, которые снимали у купца дома по обе стороны Тайнинки». В этом месте у экскурсантов есть возможность окунуться в историю древнего селища, а также узнать о том, какие интересные находки удалось здесь обнаружить во время раскопок в 60 е годы прошлого века.

Далее от Комиссаровского пруда двигаемся в сторону станции Тайнинской, туда, где когда-то находились учебные помещения мытищинского аэроклуба. Также благодаря рассказам Владимира Сергеевича нам удается вернуться мыслями на десятилетия назад, а именно в 30 е годы прошлого столетия.

Перейдя через железнодорожный мост, оказываемся на стороне Восточной Перловки, на пересечении улиц Калинина и Железнодорожной. В этих местах пролегал Дельвиговский водопровод, что стало весомым аргументом для строительства Агеевым и Комиссаровым первых домов именно на этой территории. Знакомимся с находящимися вокруг постройками. 

После осмотра бывших комиссаровских дач движемся к дому Репнева на улице Железнодорожной. «Построенное в начале 1900-х годов здание сохранилось в очень интересном, немного измененном виде, – продолжает В. Фролов. – Со стороны дороги видна ротонда этого дома. К сожалению, нынешние владельцы не пускают на свой участок. Но можно его увидеть через забор».

Далее мы следуем к даче купца Михайлова, расположенной между улицами Железнодорожной и Ульяновской. С обеих сторон она хорошо просматривается. Эта постройка также известна как «дом Собинова» (Леонид Собинов, знаменитый оперный певец начала XX века – авт.), так как Леонид Витальевич неоднократно приезжал по приглашению купца Михайлова и выступал во дворе его дома на сооруженной там небольшой эстраде. Бывал в гостях у Михайлова и Шаляпин. «Дом сохранился в превосходном состоянии, однако не входит в перечень памятников культурного наследия и в дальнейшем может быть снесен, – поясняет краевед. – Сейчас здание принадлежит нескольким владельцам, и судьба его неблаговидна: рядом строится новый особняк в несколько этажей, который будет затенять дом Михайлова». 

Далее двигаемся в район станции Перловской, к тому месту, откуда берет свое начало дачный поселок Перлова, – к переходу через железную дорогу в районе рынка. Следуем по улице Ульяновской в направлении дома Щербаковых, где когда-то гостил актер Марк Бернес. 

Пройдя по Ульяновской до 2-го Ленинского переулка, оказываемся возле дома Михаила Семичастного – известного советского футболиста. На территории участка стояли ворота, куда он забивал свои первые голы. В настоящий момент там проживает один из потомков рода Семичастных. Дом обладает очень интересной конструкцией. Благодаря Владимиру Сергеевичу узнаем, что когда-то здание являлось школой, которая была перевезена сюда из Владимирской губернии и собрана в немного измененном виде на новом месте. Первый его владелец – дед М. Семичастного – еще до революции был известным мастером-изготовителем дорогих кожаных переплетов для книг, пользовавшихся большим спросом в качестве ценных подарков. 

Переходим на другую от железнодорожной станции сторону и попадаем в Западную Перловку. На том самом месте, где сейчас находится автомобильная стоянка (если стоять лицом к торговому центру «Перловский», она будет с правой стороны), когда-то располагался дом Перловых, снесенный в советские годы. У нашего экскурсовода сохранились его фотографии, которые он с удовольствием демонстрирует участникам маршрута. 

Далее узнаем про располагавшийся поблизости старый театр, сгоревший в годы Первой мировой войны, рассматриваем билеты и афиши из личной коллекции В. Фролова, дожившие до наших дней. Аллея невест, дом Александрова и дача Семашко – повествованием об этих местах Владимир Сергеевич заканчивает свою экскурсию.

Конечно, в статье мы рассказали довольно кратко о том, что предлагается вниманию мытищинцев при посещении экскурсии «Дачные Тайнинка и Перловка». Более полно узнать обо всех объектах, заявленных в маршруте, можно, записавшись на экскурсию к В. Фролову. 

Анна Тимофеева

Городской Летний сад

Молодые мытищинцы, вероятнее всего, предполагают, что наш центральный городской парк был всегда или во всяком случае – первым. Отнюдь не так, он – сравнительно молод. А вот история возникновения городского парка, который находился недалеко от станции Мытищи в районе современного торгового центра «Фрегат» и близлежащей округи, уходит в досоветское прошлое XIX века, когда эта территория принадлежала усадебному парку промышленника Челнокова, крупного заводчика кирпичного производства. О нем и его кирпичных заводах более подробно можно прочитать в книге В.И. Маслова «Связующая нить».

В территорию парка того времени входили сама усадьба Челнокова, искусственный пруд с купальнями на реке Работня и дубовая роща на левом берегу реки. Также был вырыт пруд для лодочной станции перед входом в парк. 

В 70-х годах Работня «исчезла» под землей, остаток ее русла можно увидеть в конце улицы Бояринова, а также при впадении в реку Яузу и в конце улицы Колонцова. К сожалению, Работня стала не чище, несмотря на то, что многие промышленные предприятия прекратили свое существование. Ее воды до сих пор поражают своей цветовой гаммой и зловещим ароматом. Это уже загадка XXI века: как река от чистейшего истока на родниках до устья претерпевает такую метаморфозу? 

Несколько столетних дубов в парке сохранилось до наших дней. Их можно увидеть возле комплексов магазинов, прозванных в народе «БАМом». Следы парка Челнокова также хранят две вековые лиственницы, чудом сохранившиеся в 1-м Пролетарском переулке.

Что самое удивительное, сохранился тот дубок, который стоял около «Пионерской комнаты» в парке. Сегодня этого места уже нет, здесь расположились здания ресторана и торговых комплексов. 

Предположительно границы территории бывшей усадьбы Челнокова можно представить прямоугольником, образуемым тремя улицами: бывшим большим Рупасовским шоссе (ныне участок Олимпийского проспекта) от эстакады до ул. 3-й Пролетарской, 1-й Пролетарской улицей и ул. Индустриальной и полотном главного хода Ярославской железной дороги. Шараповский проезд, продолжением которого является Железнодорожная аллея, ныне проходит почти по самой центральной части бывшего парка.

Если заглянуть еще глубже в историю, то парк являл собой слияние двух лесных массивов – Шараповского и лесополосы Челюскинского.

50-е годы были самым расцветом жизнедеятельности парка, официально в сводках именуемого как Летний сад (бывший парк имени Войкова), в народе и впоследствии нарекаемый, как парк завода ММЗ. Парком ММЗ его назвали по той причине, что с наступлением летнего сезона кинотеатр в клубе завода прекращал работу, и киномеханики вместе с контролерами и кассирами перебирались в Летний сад. Причем и малочисленная оставшаяся труппа Народного театра, не уехавшая на летние дачи, давала всего один спектакль в летнем кинотеатре или на открытой веранде парка.

Центральный вход в парк был в принципе единственным и находился в трехстах метрах от спуска старого переходного железнодорожного моста в сторону будущего молодого города Новые Мытищи. Эти триста метров представляли собой грунтовую дорогу, которую заасфальтировали лишь в 1954 году. Жители старого города, как правило, ходили в парк, рискуя жизнью, напрямую через железнодорожные пути, пересекая которые, упирались во вход в парк. Сложнее было проживавшим на левом берегу реки Работня, им вдобавок ко всему приходилось переходить еще и по мосту через нее.

Вход в парк представлял собой четырехколонную арку с «турникетом» из двух билетерш и двух довольно низко расположенных (даже для нашего детского роста) полукруглых окошек билетных касс. В этих кассах кассирши тетя Дуся Беликова и тетя Галя Исаева (моя соседка по дому, мама моего одноклассника Коли Исаева) «заведовали» билетами на все увеселительные мероприятия, проходившие в парке, кроме пивных, буфета и стрелкового тира из пневматической винтовки. Да, да, вход в парк был платным до 1953 года. 

Главная аллея вела в том числе и к буфету, который носил то же название, что и парк – Летний. Это была огромная беседка, в которой стояли столики и сама буфетная стойка с застекленной витриной. А уж там в стеклянных вазах, украшенных вырезанными узорными самодельными салфетками, красовалась выложенная пирамидой всевозможная карамель, завернутая в фантики. Эту карамель очень часто давали на сдачу при покупке более ощутимого товара, к примеру, пирожного или… портвейна. 

Пройтись по аллее от входа можно было и до фонтана на центральной площади, представлявшего собой чашу, в центре которой гордо стоял бронзовый гусь, а из его горла била струя воды. От фонтана веером расходилось множество аллей. 

Декорирован парк был многочисленными гипсовыми скульптурами. В 1968 году  все гипсовые статуи были уничтожены.  

Кроме двух буфетов и веранды-читальни, перечень развлечений для посетителей парка был небольшим: детская карусель, кино и танцы (до войны была еще парашютная вышка). 

Карусели нашего детства представляли собой некое подобие шатра цирка Шапито с брезентовым верхом и дощатым карусельным кругом, на котором были «намертво» закреплены отлитые на века на заводе художественного литья им. Белашовой чугунные изваяния представителей животного мира. Детские сердца начинали трепетать в тот момент, когда дядя Миша Алхимов врубал рубильник, и карусель начинала неспешный разбег!

А если нам очень хотелось кататься, а денег не было, мы тайно выламывали хлипкое фанерное ограждение каруселей и садились не на самих зверюшек, а в коляски и тележки, прикрепленные к ним. И нас в общей массе не сразу замечали контролеры, наблюдавшие в основном за теми детьми, которые гордо восседали верхом. 

Но, конечно, то, ради чего в основном приходили в парк – это кино! Возле летнего кинотеатра была установлена гипсовая скульптура в память о том, что до войны на этом месте находилась парашютная вышка для тренировок членов  Мытищинского аэроклуба, а также всех желающих прыгнуть с парашютом. 

Кино в жизни советских детей не сравнишь ни с чем. О телевизоре в доме многие из нас даже не то что не мечтали, а просто не знали, что такое телевизор. Было кино, и все! И при просмотре на экран смотрели, как на окно в другой мир. В летнем кинотеатре бывало порой и крыса пробежит, а никто и не думал визжать. Просто отмахнут ногой и продолжают «пялиться» на экран. А какие были фильмы! К примеру, «Подвиг разведчика», который потрясал наши детские сердца. Вот это был действительно настоящий детектив. Нам было в каждом фильме понятно с самого начала, кто «наш», а кто «не наш», и мы всей душой болели за советского разведчика. 

Честное слово, это было замечательное, пусть и наивное, но такое притягательное кино. Многие тогда собирали фотографии артистов, особенно девочки – портреты кумиров. Билеты в кино детям на взрослые сеансы, которые были без пометки «Детям до 16 лет вход воспрещен» продавали по цене 1 рубль (после 01.04.1961 г. – 10 коп). Но были и специальные детские сеансы, как правило, утром в 10 часов. Естественно, нам, юным, всегда хотелось узнать, а что такое «детям до 16 лет»? Стараясь стать старше, приподнимались на цыпочки, те, кто не был комсомольцем, надевали комсомольские значки. Если эти уловки не проходили, то вопрос решался просто: кинотеатр был построен из легких досок с множеством щелей, через которые мы смотрели запретное кино. А уж звук из зала был слышен почти по всей территории парка, и для отдыхающей публики было показателем: если сеанс сопровождает смех, то нужно обязательно купить билет и сходить на него. 

Характерная деталь тех лет: после окончания фильма зрители, покинувшие зал, не спешили расходиться по домам, а толпились вокруг кинотеатра, пересказывая его содержание и делясь впечатлениями друг с другом.

Приведу два примера просмотра кино в парке в наше время. Вспоминает директор Мытищинской средней школы №25 Татьяна Васильевна Карпенко: «Мы, будучи уже взрослыми подростками, чтобы не платить за вход, пользовались «подземным ходом», прорытым нашими мальчишками. Летний кинотеатр стоял на земле без фундамента. Так вот, со стороны экрана, где присмотр контролеров был ослаблен, мальчишки проделали дыру. Мы всей ватагой пролезали в нее и, шныряя под ногами сидящих взрослых, рассаживались прямо на полу. Взрослые с пониманием относились к этим нашим вылазкам». Со слов другого очевидца тех событий, директора Мытищинской средней школы №14 Александры Борисовны Аксеновой, они посещали кино в Летнем саду, прибегая к помощи их «боевого товарища» – одноклассника, которого посылали в кассу за билетами на фильм «Полосатый рейс». «Этот отважный «боец» отправился за добычей билетов в новой белой рубашке, а вернулся в «рубище» (от рубахи остались одни клочья). Но зато с билетами в «зубах», – вспоминает она.

Популярность парка у народа была огромной. Летний сад изобиловал культурными мероприятиями, проводимыми администрацией дома культуры ММЗ. В выходные количество публики на квадратный метр можно было сравнить только с числом посетителей ВДНХ. Под одной крышей с буфетом находилась так называемая «библиотека-читальня», книги из которой выдавались для чтения только в самой читальне. Но кто мог серьезно воспринимать чтение в парке, когда кругом кипела бурная жизнь…

В зрительном зале летнего кинотеатра проходили вечера не только подведомственного предприятия – Мытищинского машиностроительного завода, но и других предприятий города. А летом прямо на дорожках парка показывали отрывки из спектаклей артисты «Народного театра клуба ММЗ».

Дмитрий Гурьянов, член Союза краеведов России

Газеты и газетчики

13 января в России отмечается День российской печати. Именно в этот день в 1703 году по указу Петра I вышел в свет номер первой российской газеты «Ведомости». Он носил название «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах». 

Газета издавалась то в Москве, то в Санкт-Петербурге, при этом она фактически не имела постоянного названия – «Ведомости», «Российские ведомости», «Ведомости Московские»…

С 1 января 1870 года «высочайшим повелением» было позволено «устроить в виде опыта прием в почтовых учреждениях подписки на периодические издания – как русские, так и иностранные». В России это было первое распоряжение о проведении подписки на периодическую печать. А уже к 1914 году в России выходило свыше трех тысяч периодических изданий.

После 1917 года этот праздник был перенесен на 5 мая – день, когда вышла главная советская газета «Правда», и переименован в День советской печати. Только в 1992 году Указом Президента РФ празднование Дня российской печати было возвращено к исторически верной дате – 13 января.

О том, какие газеты и как распространялись на нашей территории в начале прошлого века, рассказывает в своем материале, опубликованном в книге «Мытищи. Странички истории», сотрудник Мытищинского историко-художественного музея Геннадий Смирнов.

Со второй половины XIX века и по сегодняшний день газета – самое популярное и массовое «чтиво». Миллионные тиражи, постоянная конкуренция в охоте за сенсациями, деловая и иная информация позволяют газете выживать в век теле-, радио- и других электронных видов связи. 

История подтвердила необычную живучесть газет. В начале ХХ века в России выходили уже тысячи различных печатных изданий, значительное место среди которых занимали газеты. Жители Мытищ и окрестностей не являлись исключением среди читающей России. Сохранившиеся экземпляры газет и журналов условно могут определить пристрастия тех или иных слоев населения. Как и в Москве, в нашем крае читали «Русское слово» и «День», считавшиеся либеральными изданиями. Их покупали и выписывали представители буржуазии и служилой интеллигенции. Иногда из Петербурга приходили аналогичные «Речь» – орган партии кадетов, «Биржевые ведомости» и другие газеты. 

Среди дачников очень популярным был «Московский листок» с хорошо иллюстрированным приложением. Но самым массовым периодическим изданием по праву была «Газета-копейка», считавшаяся бульварным чтивом. Она и стоила одну копейку. В Москве и пригородах распространялась «Трудовая копейка». Эти газеты имели приложения: юмористические четырехлистовой «Журнал-копейка» и «Балагур», а также ежемесячные литературно-иллюстрированные журналы «Зеркало жизни» и «Волны». 

Если приложения еще попадаются любителям-коллекционерам, то сами газеты сегодня найти сложно. Секрет очень прост: газета специально печаталась на курительной бумаге, о чем сообщалось в рекламе, и, естественно, свою вторую жизнь она заканчивала в самокрутках. 

А как же газеты доходили до читателей? На них можно было подписаться и получать по почте, как и в наше время. Подписка совершалась на год и полгода, а также на один или три месяца. Можно было купить периодику в газетных киосках на станциях Лосиноостровская, Мытищи, Пушкино, приобрести у газетчика на улице или в поезде с наценкой в 1 копейку.

Фотографии не сохранили для нас образ продавца газет, но, по воспоминаниям старожилов, он выглядел довольно экзотично, с огромной, размером с газетный лист, кожаной сумкой через плечо, в фуражке с медной пластиной и названием газеты. Были и газетчики, работавшие от агентства печати. Они продавали несколько названий газет и имели установленную форму черного цвета с красными петлицами и околышем на фуражке, на котором крепилась пластина с надписью «Газетчик» и номером. Летом одевали светлую рубашку, а зимой – меховую шапку. Обувью служили сапоги или валенки с галошами. 

По дачным поселкам газеты и журналы часто разносили подростки, в поездах нередко продавали и проводники. Продавцы в киосках (иногда женщины) специальной формы не носили. 

Разбирая старые чердаки или бабушкин сундук, а может быть, обновляя обои, вы можете наткнуться на газету или журнал начала ХХ века. И если вам попадется «Копейка», значит, вам очень повезло, и вы соприкоснулись с давно ушедшей эпохой.

Геннадий Смирнов, сотрудник Мытищинского историко-художественного музея

В доме на Железнодорожной

Я уверен, что в нашем славном городе Мытищи все еще осталось много домов, «освященных памятью» об известных людях. Об одном из таких домов, в котором наша семья живет с 1942 года, я и хотел бы рассказать. 

Дом расположен в Перловке по ул. Железнодорожной, 37. По словам старожилов, ансамбль небольшой усадьбы был построен приблизительно в 1909–1910 годы. Он состоял из деревянного главного дома и двухэтажного флигеля (по ул. Ульяновской, д. 34). На территории владения, кроме того, располагались баня, сторожка, хозяйственные постройки, колодец. В 1909 году владение было продано московскому мещанину Павлу Карловичу Грубе. Вместе с покупкой дачи владельцу предоставлялся в аренду и участок земли сроком на 36 лет по цене 10 копеек с сажени (исследование краеведа из г. Королева Г.И. Маношкиной). По рассказам старожилов, П.К. Грубе работал бухгалтером в железнодорожной компании. После революции он был «уплотнен» – за ним оставалась одна комната на втором этаже флигеля. В начале Великой Оте­чественной войны Павла Грубе репрессировали (по национальности он был немцем) и сослали в Казахстан. После реабилитации в 1956 году ему была возвращена жилплощадь, но комнату свою он сдал, что с ним стало потом – не знаю. 

Главный дом усадьбы (собственно наш дом по ул. Железнодорожной, 37) в довоенные годы, к сожалению, горел. Пожар, видимо, не был катастрофичным. Подтверждение этому – фундамент и обширный подвал, выложенные дореволюционным кирпичом с клеймом «Герасимовы», парадные двери с накладными резными украшениями и, наконец, поразительное сходство дома со зданием Общества Благоустройства дачного поселка Перловых в Подлипках. Старожилы утверждают, что после пожара зданию был возвращен прежний вид. В довоенный период здесь располагалось общежитие наркомата угольной промышленности (Наркомуголь), затем министерства угольной промышленности восточных районов. Ведомственную принадлежность дом сохранял до середины 50-х годов.

Мои родители не москвичи – «понаехавшие», как сейчас говорят. Мама после возвращения из продолжительной заграничной командировки в 1935 году московскую прописку не получила и проживала у своей сестры. Отец приехал в Москву из Казани, после окончания Московского библиотечного института был направлен на работу в Государственную научную библиотеку (ГНБ) Наркомугля. Много лет он скитался по углам и общежитиям, пока в 1942 году не обрел постоянное место жительства в Перловке. 

В своих воспоминаниях он рассказывает об этом так: «Домоуправление Наркомугля решило перевести меня в другой дом в Перловке. Кстати, там можно было поселиться с семьей. И вот мы все приехали туда. Свободной была маленькая комнатка на первом этаже деревянного двухэтажного дома. 

Продовольственное положение было неважным. По карточкам продуктов и хлеба явно не хватало, на рынке все было очень дорого (например, сливочное масло по 1000 руб. за 1 кг). Но жить было можно. Надо только приспособиться. А как? Было много сытых людей (за счет дополнительных пайков или еще чего-нибудь), им не хватало лишь сладкого. И вот я получал по карточкам сладкое – конфеты и сахар. жена продавала их на рынке и покупала картошку. Так жили многие в то время. 

Другой проблемой было топ­ливо для нашей железной печки. Жена «кооперировалась» с местными женщинами и ходила в лес за дровами, там они собирали хворост и рубили небольшие деревья. Некоторые заботы доставляло и освещение. В Перловке электричества не было. По вечерам люди освещались «коптилками» (маленькими баночками с керосином и ватным фитилем). Освещение такими коптилками – менее свечи. Но керосин было трудно доставать: в Москве его «давали» в керосиновой лавке, но по железной дороге провозить не разрешали. Я ухитрялся возить его из Москвы в литровой бутылке, спрятанной в кармане пальто или портфеле. Еще я «изобрел» заменять керосин другой горючей жидкостью – скипидаром. Скипидаровые коптилки горели как следует, только коптили сильнее керосиновых». 

Надо сказать, что в дальнейшем часть проблем родителям удалось разрешить: получить еще одну маленькую комнатку и тем самым увеличить жилплощадь до 11 кв. м, найти поставщика дров (небезвозмездно, конечно). Но продовольственная проблема (а попросту голод) оставалась. От недоедания отец ослабел до такой степени, что не мог ходить и даже как следует сидеть. В конце концов, с диагнозом «алиментарная дистрофия» его удалось поместить для лечения в Институт питания. Все хлопоты и заботы по поддержанию жизни в доме легли на плечи мамы. 

Имелась еще одна проблема, непостижимая для понимания современного человека. В доме не было часов: их все обменяли на продукты. Вот как об этом пишет отец: «Племянница жены Эра, девочка-подросток, поступила работать на парфюмерную фабрику и переселилась к нам в Перловку. Часов у нас не было, и я будил ее наугад по шуму проходящих поездов. Электрички начинали ходить, как и сейчас, в 5 часов утра. Иногда я здорово ошибался, и Эра возвращалась домой. Как-то я вскочил на ноги и пришел на станцию, но было 3 часа ночи, меня ввел в заблуждение яркий лунный свет». 

Итак, мы жили тогда в Перловке. Худо-бедно жизнь в какой-то степени налаживалась, родственники начинали возвращаться из эвакуации в Москву. Первой приехала старшая сестра моей матери. Брат моей матери все годы войны был на фронте. Его старший сын – Борис Васильевич Рунге, как я себя помню, каждый год, начиная с 1946 года, приезжал в Перловку к своей тетке, моей маме. Часто он заезжал к нам и по моей просьбе. Мы ходили с ним гулять по Перловке, зимой катались на лыжах. Боря брал меня на буксир: один конец лыжной палки держал я, другой – он. К моему удовольствию, такие прогулки были довольно продолжительными (до станции «Тайнинская» и обратно). 

От рисования он обычно отказывался: «Ну какой я художник, ты лучше попроси моего брата, вот кто умеет рисовать!» Но уговорить его не составляло особого труда – он был очень покладистый и добрый. Один из его рисунков той поры у нас сохранился. Последний раз в Перловке он был в 1988 году, за два года до смерти. 

Борис Васильевич Рунге, народный артист России, актер Московского театра сатиры, родился 7 августа 1925 года. 

60-80-е годы прошлого века были временем наибольшей популярности Б.В. Рунге. Он стал знаменитым благодаря роли пана Профессора в телевизионном кабачке «13 стульев». Его партнершей (пани Моника) была блистательная О.А. Аросева. В своих воспоминаниях она посвятила много страниц «нежному и тонкому партнеру и другу Боре Рунге». Мало кто знает, что Б.В. Рунге в одиннадцатилетнем возрасте снялся в роли Пети Бачея в знаменитом фильме «Белеет парус одинокий», созданном по сценарию выдающегося русского советского писателя В.П. Катаева. Фильм, вышедший на экраны в 1937 году, стал классикой советского детского кино. В 1939 году он исполнил одну из главных ролей в фильме «Личное дело». Одним из авторов сценария этой кинокартины был Аркадий Гайдар. К сожалению, этот фильм забыт. У нас сохранился один кадр этого фильма – Боря Рунге в роли Леши Прокушева. 

Перед тем как попасть на фронт, он успел в 1942 году сняться в нескольких «Боевых киносборниках» и в первой экранизации романа Н.А. Островского «Как закалялась сталь» (роль Сережи Брузжака). После войны, демобилизовавшись, учился в Московском городском театральном училище, затем поступил в Московский театр сатиры, где прослужил вплоть до своей кончины в 1990 году. В театре он сыграл множество ролей, больших и маленьких. Этими словами я и закончу краткие заметки о своем брате Боре Рунге. 

Неоднократно в доме № 37 по улице Железнодорожной бывал и младший брат Б.В. Рунге – Святослав Васильевич Рунге (1927–2003). Впервые он появился у нас в 1944 или 1945 году. Ему пришлось тогда узнать почем фунт лиха – без отца, воевавшего на фронте, без матери, которая умерла на его руках, – он слишком рано был предоставлен самому себе. Но уже в то время в полной мере проявился писательский талант С.В. Рунге: он поступил в Литературный институт, который окончил в 1951 году. Несмотря ни на что, он всегда оставался открытым, жизнерадостным человеком, легко сходящимся с людьми разного социального статуса. С.В. Рунге получил известность, как автор множества сценариев мультфильмов. До сих пор пользуются популярностью фильмы «Шайбу! Шайбу!», «Матч-реванш», «Метеор на ринге», снятые по его сценариям режиссером-мультипликатором Б.П. Дежкиным. Им написано несколько книг для детей, среди которых наиболее известна «Вторая тайна «Золотого ключика» о новых приключениях Буратино и его друзей. 

Он автор слов «Песни о первом пионерском отряде», созданной в сотрудничестве с выдающимся композитором Александром Долуханяном. Ее припев до сих пор на слуху у старшего поколения: «Спой песню, как бывало, отрядный запевала, а я ее тихонько подхвачу. И молоды мы снова, и к подвигу готовы, и нам любое дело по плечу...». Известна в свое время была и его «Песенка старого холостяка» из репертуара Аркадия Райкина. Хочется упомянуть еще об одном таланте С.В. Рунге – таланте великолепного рисовальщика-портретиста. Портреты героев многих его очерков о людях труда были опубликованы в периодической печати. 

Павел Власов, доктор наук

«Белые пятна» минувшей действительности

От редакции

Патриотизм основывается на знании истории и культуры своего народа, и, конечно же, большую роль играет любовь к своей малой Родине. Казалось бы, об истории нашего края уже давно все известно, однако существуют еще «белые пятна», и историки постепенно, шаг за шагом заполняют эти пробелы добытыми знаниями о прошлом. 

Сегодня мы публикуем фрагмент из будущей книги мытищинского краеведа Сергея Ветлина. Отметим, что работа эта не совсем привычна. Порой из уст профессионалов можно услышать, что краеведение – это всего-навсего некие «частные гипотезы, не опирающиеся на факты». Ну, а факты, то есть документальная база, как говорится, упрямая вещь. Именно поэтому в своей работе автор отводит значительное место для публикации таких фактов, то есть архивных документов. Эти говорящие сами за себя «фрагменты минувшей действительности» на протяжении многих лет по крупицам извлекались автором из государственных и региональных архивов Москвы и Подмосковья. Для вдумчивого исследователя, на первый взгляд, даже самый незначительный факт может стать отправной точкой для захватывающей и даже приключенческой истории.

Поскольку в свое время автор настоящей публикации получил историко-архивное образование, то для него работа в архивах представляет в том числе и профессиональный интерес. В готовящейся к печати книге будут приведены десятки ранее недоступных для исследователей архивных документов. Надеемся, что их публикация, а также авторский комментарий к ним позволят читателю посмотреть на историю городского округа Мытищи и его отдельных микрорайонов с абсолютно новой точки зрения. 

Не исключено, что кого-то из вас, уважаемые читатели, данная публикация, что называется, позовет в дорогу. Ведь далеко еще не все архивные документы найдены и опубликованы. Заполнять «белые пятна» на исторической карте Мытищ предстоит еще не одному поколению первопроходцев.

Что в имени тебе моем?

Строго документально. Публикуется впервые:

«5 января 1916 г.

В Управление Московского Удельного округа.

От Е.Л. Полина.

 Заявление

Покорнейше прошу Управление округа сдать мне в аренду участки земли под №№ 18 и 19 по Щелковской ветке Северной железной дороги на срок 24 года при оплате оброка от 3 копеек за квадратную сажень удобной земли.

Если последует на это разрешение, то мною будет внесен залог.

1916 года, января 5-го дня – Полин.

Москва, Малый Харитоньевский переулок, дом 7, квартира 4» 

Откуда взялось название того или иного населенного пункта? Кто его присвоил и по какому признаку оно было дано? Большинство подобного рода вопросов так и остается без ответа. Самый известный пример – столица России. Что означает слово «Москва»? Об этом мы можем только догадываться. 

Бывают случаи иного рода, когда название населенного пункта, так сказать, говорит само за себя. Самое близкое и родное для нас – Мытищи, от слова «мыт» («пошлина», «таможенная застава»). Из этого же ряда такие говорящие названия, как Перловка, Челобитьево, Военка, Строитель, Пирогово, Дружба.

Но есть на карте нашего городского округа населенные пункты, названия которых не поддаются однозначной расшифровке. Как и почему были названы бывшие деревни Ядреево, Рупасово, Шарапово, ныне вошедшие в черту Мытищ? Из более близкого к нам по времени – дачный поселок Леонидовка. Поселок этот еще до войны стал микрорайоном нашего города и счастливо сохранил свое историческое имя до настоящего дня. В самом деле, почему Леонидовка? Кто был этот Леонид или Леонидов? Когда и по какому поводу его имя закрепилось в названии населенного пункта, которое ныне обозначено на картах городского округа Мытищи? 

К счастью, история распорядилась так, что ответы на поставленные вопросы, весьма полные и точные, мы можем получить в одном из московских архивов. Отметим, что документы, проливающие свет на историю Леонидовки, будут опубликованы впервые. Итак, строго документально… 

*  *  *

Как известно из учебников истории, конец XIX столетия ознаменовался бурным промышленным ростом в Российской империи. В первую очередь «локомотивом» эпохи становились новые железнодорожные пути. Рядом с ними, в свою очередь, возникали крупные промышленные центры. Но не только промышленные. В Мытищах, как ни в одном другом районе Подмосковья, в этот период фабрично-заводская суета тесно соседствовала с тихой дачной жизнью, какой мы можем ее видеть на дореволюционных фотографиях.

 В 1895 году была построена ветка Московско-Ярославской железной дороги, соединившая станцию Мытищи и крупное промышленное село Щелково. Еще до завершения строительства «удобная», как писали в документах того времени, земля – от начала Щелковской ветки до Ярославского шоссе – была отдана Удельным ведомством под застройку дачами. Так, вдоль линии железной дороги, вслед за Лосинностровской, Перловкой и Тайнинкой, на территории Мытищинской волости возник еще один дачный поселок. 

Общество Московско-­Ярославской железной дороги, которое протянуло ветку от Мытищ до Щелкова, обязалось построить и платформу в новой дачной местности, как сказано в документе, «для приема и схода пассажиров». Однако этот пункт договора так и не был выполнен. Возможно, именно поэтому новая дачная местность тогда не получила своего названия. Арендовавшие здесь дачи, в большинстве своем простые московские обыватели, вынуждены были писать на письмах и иной корреспонденции странный, мало кому понятный адрес: «59-й (или 60-й) квартал близ станции Мытищи».

Строго документально. Публикуется впервые:

«27 октября 1893 г.

Министерство Императорского Двора и Уделов.

4-е делопроизводство, № 10638.

По Высочайшему повелению.

Господину исправляющему должность Управляющего Московским Удельным округом.

По Всеподданнейшему докладу Господина Министра Императорского Двора и Уделов, в 19-й день текущего октября месяца состоялось Высочайшее соизволение на продажу нижеследующей подробно означенной в прилагаемой при этом ведомости участков земли, в Удельном имении вверенного Вам округа…

Помощник начальника Гл. управления уделов – (подпись)

Приложение: 

Ведомость Высочайше разрешенным в продажу в 19-й день октября 1893 г. удельным оброчным статьям и земельным участкам Московской губернии и уезда, 2-го Измайловского имения.

Участок земли из 59-го и 60-го кварталов Мытищинской лесной дачи, мерою 8 десятин, с находящимся на нем лесом. Обществу Московско-Ярославской ж.д. за 5 тысяч 25 рублей 42 копейки, с обязательством устроить бесплатно переезд через полотно ж.д. между 59-м и 60-м кварталами Мытищинской дачи, а также и платформу для приема и схода пассажиров в местности по соглашению с Удельным ведомством…

Помощник начальника Гл. управления уделов – (подпись)»

Здесь мы должны сделать небольшое отступление, так сказать, в историю вопроса, точнее, в историческую географию. До революции 1917 года значительная часть земельного и лесного фонда Мытищинской волости (включая Погонно-Лосиный остров) принадлежала «государям всея Руси». Село Тайнинское, долгое время бывшее центром волости, уже с XV века принадлежало деду царя Ивана Грозного – великому князю Василию Темному. При первых царях династии Романовых окончательно определились границы Тайнинской волости, тогда же получившей почетный статус «дворцовой». Управляли такими землями специальные дворцовые и комнатные канцелярии, а доход с этих территорий шел исключительно на содержание лиц царской фамилии.

С начала XIX столетия дворцовые или, как их стали тогда именовать, удельные земли перешли в управление Министерства императорского двора и уделов. По новому территориальному «расписанию» этого «семейного министерства» село Тайнинское и село Большие Мытищи с прилегающими к ним деревнями вошли в состав Московского удельного округа, конкретно – в его Тайнинскую (Мытищинскую) лесную дачу. Дача (позднее Мытищинское имение) подразделялась на кварталы. Фактически это были правильные квадраты одинаковой площади «мерою в четыре десятины». В Мытищинской волости было нарезано более 100 таких квадратов. Кварталы, в свою очередь, разбивались на стандартные участки в том случае, если они сдавались в аренду («оброчную статью») под застройку дачниками. Такое экономическое использование малопригодных для сельскохозяйственных целей подмосковных земель активно практиковало Удельное ведомство на рубеже XIX и XX столетий. 

Именно в этот исторический отрезок времени вблизи Мытищ возникают такие популярные у москвичей зеленые оазисы, как Лосинностровская дача, Перловка, Джамгаровка, Тайнинская дача, поселок Дружба, Новая Перловка (Сапожниково). Тогда же между урочищем Горельники (где сегодня стоят корпуса Мытищинской городской клинической больницы) и Троицкой половиной села Большие Мытищи Удельное ведомство разрешило сдать в аренду сроком на 24 года участки 59-го и 60- го кварталов Мытищинской лесной дачи. Однако, как мы уже сказали, новый дачный поселок своего названия тогда не получил. 

Так прошло целых 10 лет. Наступил январь 1916 года. Российская империя накануне великих потрясений: в самом разгаре Первая мировая война; до Февральской революции чуть больше года; в Петрограде зреет заговор против всемогущего Распутина; в Москве тоже неспокойно. Но дачная жизнь в глубине России, какими в те времена, безусловно, представлялись и тихие дачные уголки мытищинского края, идет своим чередом. Совершаются сделки, наследники вступают в имущественные права, свободные от воинской повинности обыватели готовятся к очередному дачному сезону…

Уже ль та самая Татьяна?

Строго документально. Публикуется впервые:

«20 января 1916 г.

Министерство Императорского Двора и Уделов.

Управляющий 7-м Мытищинским имением Московского Удельного округа.

Станция Лосиноостровская Северных ж.д.

В Управление Московского удельного округа. 

Дело № 416/04.

Во исполнение предписания от 12-го сего января за № 274/51 доношу Управлению округа, что дачные участки № 18 и № 19 по Щелковской ветке Северных ж.д., смежные с участком № 17, арендуемым инженером-технологом Евгением Леонидовичем Полиным (оброчной ст. № 169), свободны и их можно отдать в аренду на 24 года Полину из платежа ежегодного оброка по 3 копейки за квадратную сажень удобной земли.

Управляющий – князь В.А. Черкасский»

Итак, в январе 1916 года некто Евгений Леонидович Полин, инженер-технолог, москвич, обратился в Удельное ведомство с просьбой сдать ему в аренду участки под № 18 и № 19 в 59-м квартале близ станции Мытищи. Отметим, что эта земля была нужна Евгению Леонидовичу, чтобы объединить в одно целое уже построенную им собственную усадьбу на приобретенном ранее 17-м участке. Управляющий Мытищинским удельным имением князь Владимир Алексеевич Черкасский счел возможным удовлетворить просьбу господина Полина и определил цену «платежа ежегодного оброка по 3 копейки за квадратную сажень удобной земли». 

Здесь мы сделаем еще одно, скажем так, биографическое отступление. Поскольку, как уже, видимо, догадался наш читатель, Евгений Леонидович Полин является главным и, собственно говоря, единственным героем этого очерка, есть смысл познакомиться с ним поближе. Известно о нем пока немного. Родом он из города Брянска (Орловской губернии), где работал инженером-технологом на местном заводе. Завод этот, основанный в 1873 году, как написано в дореволюционном Энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, «в настоящее время изготавливает все предметы для устройства и эксплуатации железных дорог». 

Информацию, откуда родом, где и кем работал герой нашего очерка, мы взяли из Адресной книги, полное название  – «Общий алфавит жителей города Москвы и ее пригородов». Такие книги до революции и в первые годы советской власти издавались ежегодно, поэтому можно легко проследить, когда господин Полин переехал в Москву, по какому адресу проживал, а также узнать состав его семьи, что для нашего расследования далеко не бесполезно. 

Итак, впервые Е.Л. Полин вписан в Адресную книгу Москвы за 1902 год. В ней он записан как «помощник заведующего технологическим отделением Брянского завода». Кстати сказать, в этот период живет наш герой не где-нибудь, а на 2-й Мещанской улице в доме господина Перлова – владельца популярной у москвичей дачной местности. Скорее всего, в это время Полин и узнал о дивных по красоте дачных местах в Мытищинской волости. Правда, для аренды собственного дачного участка он выбрал не дорогую Перловку, а сравнительно дешевую местность, не имевшую даже своего названия.

Те же Адресные книги фиксируют, что в 1912 году Евгений Леонидович переезжает на Рождественский бульвар (дом Андреева). За тот же год, в той же книге и под тем же адресом записана некая «Полина Мария Трифоновна, жена инженера». На этом «путешествие» по Москве брянского инженера-технолога не закончилось. В 1916 году Евгений Полин снимает квартиру в Малом Харитоньевском переулке (район Мясницкой), но живет здесь уже без жены. Однако в этом месте мы прервем изложение краткой биографии нашего героя и вернемся на родную мытищинскую землю.

Строго документально. Публикуется впервые:

«23 февраля 1916 г.

Министерство Императорского Двора и Уделов.

Управляющий 7-м Мытищинским имением Московского Удельного округа, № 120.

Станция Лосиноостровская, Северных ж.д.

Московский Удельный округ (по оброчному делопроизводству).

Арендаторы Удельного дачного поселка в вверенном мне имении, расположенного близ станции Мытищи по Щелковской ветке Северных ж.д. в бывших 59-м и 60-м, ныне 84-м и 85-м кварталах Мытищинской удельной дачи, обратились ко мне с просьбою возбудить ходатайство перед Управлением Московского Удельного округа о присвоении сказанному поселку названия «Татьяновка». (На полях против этих слов пометка карандашом: «Почему это, а не какое другое имя?»)

Мотивируют свою просьбу арендаторы тем, что неимение определенного названия у Удельного дачного поселка создает постоянное недоразумение, как по доставке корреспонденции, так и вообще по указанию места их жительства, так как по Щелковской ветке от станции Мытищи до конечной Щелковской станции находится, кроме Удельного, еще много других дачных поселков.

Постоянные недоразумения с указанием места жительства арендаторов Удельного поселка, не имеющего названия, вносят зачастую досадные задержки в их личных делах и даже причиняют иногда им материальный ущерб, вследствие чего они и просят присвоить поселку вышесказанное название, облюбованное ими всеми.

Донося изложенное на рассмотрение Управления округа, присовокупляю, что я присоединяюсь к ходатайству арендаторов поселка на Щелковской ветке и о последующем прошу поставить меня в известность.

Управляющий имением – князь В.А. Черкасский»

23февраля 1916 года управляющий Мытищинским имением князь Черкасский направляет запрос в Московский удельный округ, которым извещает, что арендаторы дачного поселка по Щелковской ветке железной дороги настойчиво просят присвоить их населенному пункту имя «Татьяновка» – в честь великой княжны Татьяны Николаевны, второй дочери императора Николая II и императрицы Александры Федоровны. Против слова «Татьяновка», рукой начальника округа, на полях документа сделана надпись карандашом: «Почему это, а не какое другое имя?» 

Зададимся этим же вопросом и мы. В самом деле, почему из четырех дочерей императорской семьи для названия своего поселка дачники выбрали великую княжну Татьяну, а не ее родных сестер – Марию, Ольгу или Анастасию? Логически это объяснить невозможно. Скорее всего, под именем Татьяна скрывалось некое другое лицо, а не «особа императорской фамилии». 

Однако, будучи вызванным для объяснений в канцелярию Московского удельного округа и понимая, с кем он имеет дело, инициатор присвоения поселку этого столь распространенного в России женского имени был вынужден связать свой выбор именно с именем великой княжны. Более того, пока еще неизвестный нам дачник дал в канцелярии округа показания, что название в честь великой княжны Татьяны якобы «облюбовано всеми арендаторами», что слово в слово и было вписано в официальный документ князем Черкасским.

Кроме того, в качестве побудительных мотивов приводятся как моральные, так и материальные причины. Цитата по первоисточнику: «…Постоянные недоразумения с указанием места жительства арендаторов Удельного поселка, не имеющего названия, вносят зачастую досадные задержки в их личных делах и даже причиняют иногда им материальный ущерб». 

Не станем здесь лукавить, а выдвинем собственную версию: инициатором «верноподданейшей» просьбы о поименовании населенного пункта был не кто иной, как инженер-технолог Евгений Леонидович Полин. А следует подобный вывод из дальнейшего развития событий вокруг поселка без имени…

Строго документально. Публикуется впервые:

«29 февраля 1916 г.

Господину Управляющему 7-м имением.

По оброчному делопроизводству, № 1658/458.

По рассмотрении рапорта от 23 февраля с.г. за № 120, Управление округа извещает Ваше Сиятельство о своем согласии удовлетворить ходатайство арендаторов Удельного дачного поселка, расположенного близ станции Мытищи на Щелковской ветке о присвоении этому поселку какого-либо названия, но предлагает выбрать название, не связывая его с именами Особ Императорской фамилии. О последующем донесите.

Начальник округа – Голенко»

29 февраля 1916 года (попутно заметим, так же, как и 2016-й, года високосного) пришел ответ от начальника Московского удельного округа – действительного статского советника Голенко. В нем, в частности, отмечалось, что управление округа не против инициативы, идущей «из народа», о присвоении названия поселку, однако настоятельно рекомендует обывателям «выбрать название, не связывая его с именами особ императорской фамилии». Конечно же, такой поворот дела был обусловлен совсем не тем, что надвигалась революционная буря, в результате которой царская династия Романовых потеряла не только престол, но и все свои удельные (включая и мытищинские) земли. 

Отнюдь нет. Так далеко чиновники «семейного министерства» Романовых, конечно же, не заглядывали. Ну а если и чувствовали приближение «бури», то действовать в логике революционных преобразований они не имели права по своему статусу – особо приближенных «ко Двору». Просто давать имя члена императорской фамилии заштатному дачному поселку в «забытых Богом» каких-то Мытищах, было, что называется, не по чину. 

Другое дело – столица, Петроград или же дворцовые пригороды, такие, к примеру, как Петергоф, Павловск, Александрия. К тому же по столь щекотливому вопросу за санкцией следовало обратиться «на самый верх» – к государю императору. А это было не так просто, тем более в военное время. В общем, обывателям было ясно сказано: «Выбрать название, не связывая…»

Новые варианты не заставили себя долго ждать. И вот здесь, в прямом смысле слова, и проявилось имя главного и, скорее всего, единственного инициатора столь важного, по крайней мере для Мытищ, решения.

Строго документально. Публикуется впервые:

«10 июня 1916 г.

Министерство Императорского Двора и Уделов.

Управляющий 7-м Мытищинским имением Московского удельного округа, № 323.

Станция Лосиноостровская, Северных ж.д.

Московский Удельный округ. 

По оброчному делопроизводству.

Вследствие предписания от 29 февраля с.г. за № 1658 доношу Управлению округа, что жители Удельной дачной местности на Щелковской ветке Северных ж.д. в бывших 59-м и 60-м кварталах Мытищинской дачи просят взамен названия «Татьяновка» присвоить этой местности название «Леонидовка» или «Женино» на усмотрение Управления округа. О последующем прошу поставить меня в известность.

Управляющий имением –  князь В.А. Черкасский»

Арендаторы думали о новом названии несколько месяцев – до открытия очередного дачного сезона. Вернее, думал об этом самый активный из них – Евгений Леонидович Полин. Нам, к сожалению, неизвестно, по какой личной причине или служебной надобности этот человек переехал из Брянска в Москву. Однако, учитывая то, что предприятие, на котором он работал в Брянске, выпускало практически ту же самую продукцию, что и Вагоностроительный завод при станции Мытищи, можно сделать осторожное предположение, что Полин консультировал мытищинских вагоностроителей в тех или иных вопросах по части технологии. Обосновавшись в Москве, он приобрел по месту работы в Мытищах недвижимость, что называется «пустил корни». 

Как и когда у этого простого инженера возникла дерзкая мысль присвоить свое имя дачному поселку, который по явному недосмотру властей уже целое десятилетие оставался без названия, об этом история умалчивает. Вспомним, что когда-то Полин жил в доме Перлова и возможно был знаком с чае­торговцами – братьями Иваном и Николаем. К тому же по соседству, по другую сторону Ярославского шоссе, там, где сегодня стоят корпуса космической корпорации «Энергия», Перловы стали активно застраивать местность. Новому дачному поселку было присвоено имя «Ново-Перловка». Возможно, все это и повлияло на решение героя нашего очерка, и рядовой инженер Полин встал в один ряд с крупными промышленниками и финансистами – Перловыми, Сапожниковыми, Джамгаровыми, имена которых к тому времени уже были нанесены на карту Мытищинского удельного имения. 

Итак, в начале лета 1916 года Полин собирает подписи своих соседей-дачников и подает очередную бумагу князю Черкасскому, в которой без всякой мотивации просит присвоить местности название «Леонидовка» или «Женино». Как не трудно догадаться, оба названия составляют в целом имя и отчество Евгения Леонидовича Полина. Исходя из этого можно предположить, что и первоначальный вариант названия – «Татьяновка» – был каким-то образом связан с семьей Полина. 

Московская супруга его, как нам известно, звалась Мария, так же, как и старшая дочь правившего императора, но это имя Полин для названия поселка не предложил. Отсюда вывод: возможно, Татьяной звали кого-то из членов семьи нашего героя, но по каким-то причинам Полин связал такое название с «особой императорской фамилии», что, как мы понимаем, было с его стороны, по меньшей мере, нетактично. Тут Евгения Леонидовича явно «занесло» и, поняв свою оплошность, не мудрствуя лукаво, он предложил начальству на выбор свое имя и имя своего отца.

Строго документально. Публикуется впервые:

«21 июня 1916 г.

Господину Управляющему 7-м имением.

По оброчному делопроизводству, № 5527/1423.

По рассмотрении рапорта от 10 июня с.г. за № 323, Управление округом извещает Ваше Сиятельство о своем согласии удовлетворить просьбу жителей Удельного дачного поселка, расположенного на Щелковской ветке Северных ж.д. в бывших 59-м и 60-м кварталах Мытищинской лесной дачи, о присвоении этой местности названия «Леонидовка» или «Женино» по выбору самих обывателей.

О последующем донесите.

Начальник Округа – Голенко»

В архивном деле, которое так и называется «О разрешении жителям Удельного дачного поселка, расположенного по Щелковской ветке Северной ж.д., назвать их поселок «Леонидовка» или «Женино», к сожалению, нет документа о том, как проходило импровизированное «народное волеизъявление». Интересно, что власти, в лице руководителей Московского удельного округа, не вмешивались в это, теперь уже можно с полным правом сказать, историческое для Мытищ решение. 

Скорее всего, дело обстояло так. Евгений Леонидович созвал общее собрание арендаторов и вынес на голосование две утвержденные властями кандидатуры – Евгений и Леонид (как мы теперь знаем, это сын и отец Полины). Большинство присутствовавших, видимо, проголосовало за «Леонида», но как конкретно распределились голоса выборщиков, теперь уже никто не узнает. Правда, одно мы знаем точно: имя дачному поселку было присвоено «по выбору самих обывателей».

Post scriptum

Ну а как сложилась судьба нашего героя в дальнейшем? Дополнить его биографию нам помогут все те же Адресные книги Москвы. Итак, в 1927 году Е.Л. Полин продолжает проживать в Москве по старому адресу (Малый Харитоньевский переулок) и работает… (здесь мы сделаем паузу, после которой продолжим.) В этот год «товарищ Полин», который, как мы помним, чуть более 10 лет назад подавал «верноподданейшее прошение» назвать именем дочери государя императора дачный поселок близ станции Мытищи, работает в … НК РКИ СССР. Это Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции – система органов власти, занимавшаяся вопросами государственного контроля. 

Последний раз Е.Л. Полин «засветился» в Адресной книге за 1928 год. За более поздние годы сведения о нем отсутствуют. К сожалению, мы не имеем фотографического снимка «героя своего времени», сделавшего не только головокружительную карьеру в послереволюционный период, но и до революции «имевшего вес» – и не где-нибудь, а в самом Министерстве императорского двора. Мало кому из простых смертных удается запечатлеть свое имя (или фамилию, и тем более отчество) на географической карте. Евгению Леонидовичу Полину это вполне удалось!

Сергей Ветлин

От редакции

Из опубликованного на страницах нашей газеты материала следует, что летом этого года исполняется ровно 100 лет, как микрорайону Леонидовка было присвоено имя, которое и утвердилось на карте нашего города. Событие это, по меркам истории, некрупное, но для нас, мытищинцев, довольно интересное. В этой связи можно было бы предложить отметить этот «местечковый» юбилей каким-нибудь мероприятием в самом микрорайоне – ярмаркой или концертом коллективов художественной самодеятельности. Проведение такого мероприятия – это, скорее, задача местных ТОСов, руководители которых могли бы организовать праздничное представление для местной детворы. В конечном итоге, леонидовская круглая дата – хороший повод вспомнить о наших общих корнях.

Примечание

Любое использование данного материала, в том числе и его перепечатка в других изданиях, исключительно с письменного разрешения автора. Авторские права защищены.

393 года истории. Или больше?

В связи с празднованием дня округа напомним читателю памятные даты в истории города и села Мытищи и населенных пунктов, ныне вошедших в состав городского округа.

Сложно с ходу ответить на вопрос, сколько же лет Мытищам. А какая именно дата принята за дату основания города? Ответы на эти и многие другие вопросы вы получите в статье.

В 1986 г. Борис Ельцин, являвшийся тогда главой московского горкома КПСС, постановил праздновать День города Москвы регулярно в начале сентября. Основой выбора месяца, видимо, послужило празднование 800-летия столицы, которое также прошло в начале сентября, несмотря на то что первое летописное упоминание о городе Москве датируется мартом 1147 года. В сентябре 1997 г. отмечалось 850-летие Москвы – грандиозное событие, которое на долгие годы запомнилось горожанам. С тех пор празднование Дня города стало ежегодной московской традицией, которая полюбилась жителям столицы и была подхвачена подмосковными городами.

В конце 1990 г. у мытищинской администрации возник закономерный вопрос, а какой, собственно, год считать годом рождения нашего города. С основанием Мытищ обычно связывали две даты: 1460 г. – первое упоминание в письменных источниках о «Яузском мытище» (территория в междуречье Яузы и Клязьмы), или 1925 год, когда Мытищи получили статус города. Это было не совсем правомочно, так как «Яузское мытище»* – большая территория, включавшая в себя в XV веке много селений, среди которых не было ни одного с названием Мытищи. В 2003 г. вопрос датировки возникновения Мытищ активно обсуждался среди местных краеведов, историков, сотрудников института истории РАН, администрации и Совета депутатов района. В результате их совместной работы за год рождения города был принят 1623 – год первого упоминания села Мытищи в писцовой книге вотчин Троице-Сергиевского монастыря в Московском уезде за 1623–1624 гг.: «…полсела Мытищи, что была деревня Лошакова на речке на Мытище, а в нем церковь на Троицкой половине во имя Николы Чудотворца…» (Российский государственный архив древних актов, Ф. 1209 «Поместный приказ», кн. 260, л. 103). На основании этого решения мы и празднуем сегодня 393-й день рождения Мытищ. Многие могут спросить, а справедливо ли считать город таким «молодым», тогда как на его современной территории находится, например, село Тайнинское с более чем 600-летней историей и ряд других более древних населенных пунктов. Но, увы, таковы правила исторических датировок.

XII-XIII вв. Волок между реками Яузой и Клязьмой на торговом пути между Черниговскими и Ростово-Суздальскими землями. Сбор мыта с перетаскиваемых лодок и грузов. Историки отмечают несколько возможных путей волока. Более ранний: озеро в верховьях Яузы (ныне заболотившееся) – село Костино (ныне район г. Королев) – Болшево. Более поздний: деревня Лошаково в устье реки Работни (сейчас район церкви иконы Владимирской Божьей Матери) – Болшево.

XII-XIII вв. Городище вятичей в районе современных Набережной и Клубной улиц. Раскопки городища проводились известным мытищинским краеведом Ю.А. Князевым в 1963-65 гг.

1401-1402 гг. Первое упоминание села Тайнинского в духовной грамоте (завещании) князя Владимира Серпуховского – героя Куликовской битвы, двоюродного брата Дмитрия Донского, вотчиной которого оно являлось. В то время Тайнинское было уже большим селом. Его древнее название Танинское происходит от слова «стан» и означает место остановки князя для сбора дани и выполнения других административных функций.

1460 г. Первое письменное упоминание о Яузком мытище в духовной грамоте старца Симонова монастыря Андриана Ярлыка, как о местности в междуречье Яузы и Клязьмы. В миру Андрей Ярлык был дьяком (крупным чиновником) великого князя Василия Второго (Темного) и накопил во время службы много земель, в том числе на Яузском мытище. 

1461 г. Первое письменное упоминание о селе Шарапове (ныне ул. Станционная, Шараповская) в духовной грамоте великого князя Василия Васильевича.

1497 г. Первое письменное упоминание о селах Ядрееве (ныне ул. Колпакова) и Рупасове (ныне Рупасовские переулки) в меновой и отводной грамоте великого князя Ивана Васильевича волоцким князьям Федору и Ивану Борисовичам.

1550-1583 гг. Иван Грозный часто гостит в Тайнинском. Село – место опричных судов и казней.

1605 г. Встреча в Тайнинском Лжедмитрия с инокиней Марфой (в миру царицей Марией Нагой – женой Ивана Грозного, матерью царевича Дмитрия).

1623 г. Первое упоминание о селе Мытищи. Село образовалось при переносе пришедшего в упадок после «великого разорения» (польско-литовской интервенции) государева сельца Заболотье вместе с деревянной Троицкой церковью при нем на три версты на северо-запад к Троицкому тракту и его слиянии с деревней Лошаково, впервые письменно упоминающейся в 1497 г.  

Конец XVII в. Возникновение у реки Ички новой деревни, которая чуть позже получила название Малые Мытищи, а за Мытищами закрепилось название Большие Мытищи.

XVII-XVIII вв. Тайнинское – путевая, охотничья и увеселительная усадьба русских царей. Последний из дворцов, построенный по приказу императрицы Елизаветы Петровны в 1749 г., сгорел в 1823 г. Его фундаменты обнаружены при раскопках в 1992-96 гг.

1677 г. Освящение церкви Благовещения Пресвятой Богородицы в селе Тайнинском. 

1713 г. Первое письменное упоминание о храме иконы Владимирской Божьей Матери в селе Мытищи.

1779-1804 гг. Строительство Мытищинского Екатерининского водопровода, который на протяжении 100 лет, до ввода в эксплуатацию Рублевской водопроводной станции в 1904 г., был единственным источником питьевой воды для Москвы. 

XVIII-XIX вв. Мытищи – большой остановочный пункт на пути паломников в Троице-Сергиеву лавру. Массовое строительство постоялых дворов, трактиров, чайных. 

Все члены императорской фамилии по пути в лавру совершали короткие остановки в селе Мытищи и посещали Громовые  ключи, питавшие Московский водопровод.

1862 г. Завершение строительства И.Ф. Мамонтовым железной дороги Москва – Сергиев Посад. Мытищи – вторая станция из четырех на пути в лавру. 

1860-е гг. Создание Мытищинской волости. Перевод волостного управления из села Тайнинского в село Большие Мытищи (здание волостного управления в Заречной Слободе снесено в 2015 г. при расширении Ярославского шоссе).

1878 г. Покупка купцом-чаеторговцем В.С. Перловым земли между селами Большие и Малые Мытищи у крестьян Тайнинской образцовой усадьбы и деревни Шарапово. Основание дачного поселка Перловка.

1870-1900 гг. Развитие кирпичных производств в селе Б. Мытищи и окрестностях: кирпичные заводы Романова, Гусарева с Челноковым, Шапошникова и Челнокова, Герасимова, Воронина. Кирпичное производство наряду с водопроводом было визитной карточкой Мытищ в XIX в. До 30 % новостроек в Москве того времени – из мытищинсого кирпича.

1896 г. Основание С.И. Мамонтовым, К.Д. Арцебушевым и А.В. Бари московского акционерного общества «Вагоногостроительный завод» (впоследствии «ММЗ», ныне ОАО «Метровагонмаш»). Строительство завода и рабочего поселка вблизи станции Мытищи.

1918 г. Переименование Мытищинской волос­ти в Пролетарскую. Объеди­нение Пролетарской и Ло­синоостровской волостей. Гра­ницы вновь образовавшейся волости простирались до села Ростокино, захватывая город Лосиноостровск (впоследствии Бабушкин, ныне Лосино­островский район, г. Моск­ва).

1925 г. Образование на базе рабочего поселка города Мытищи.

1929 г. Переименование Пролетарской волости в Мытищинский район Московской области.

1932 г. Расширение города Мытищи за счет присоединения сел Б. Мытищи (до этого само село не входило в границы города, они ограничивались рабочим поселком ММЗ), деревень Заречная Слобода, Рупасово, Шарапово, поселков Леонидовка, Перловка, Тайнинские выселки, Дружба, Тайнинка.

1941 г. Через Мытищи проходит 2-й рубеж обороны Москвы. Многочисленные ЖБОТы (пулеметные железобетонные огневые точки) сохранились в черте города до настоящего времени. Мытищи – центр по подготовке партизанских отрядов и диверсионных групп.

1954 г. Утверждение генерального плана Новых Мытищ. Начало строительства новой части города на Новомытищинском проспекте. Постепенный перенос туда административного центра города.

1980 г. Основные соревнования по стрельбе Олимпиады-80 проводятся на стрельбище «Динамо» в г. Мытищи.

2006 г. Решением Совета депутатов городского поселения Мытищи утвержден герб г. Мытищи. Золотая ладья на поле герба символизирует древний волок, арки – акведук Мытищинского Екатерининского водопровода.

2015 г. Население г. Мытищи достигло 200 тысяч человек. Мытищи – пятый по величине город Московской области (после Балашихи, Химок, Подольска и Королева). В городе более 15 крупных промышленных предприятий, более 10 научно-исследовательских институтов, 2 крупных российских университета, филиалы и представительства 4 вузов, 2 театра, 2 Дворца культуры.

2016 г. Мытищи и Мытищинский район объединены в городской округ Мытищи с едиными органами самоуправления.

Жизнь продолжается. Расти и процветай, любимый город!

Сергей Егоров, краевед

* мытище – место, где раньше взымался мыт – налог за провоз товаров